филармонии ей придётся посетить вот это прекрасное место?
Мать Никиты. То есть уже моя. Нет, ей здесь нечего делать. Впрочем, как и Матвею.
– Я хочу увидеть Соболева. Если с ним всё в порядке – я помогу. А источник этот не особо-то мне и нужен.
Разумеется, блефую.
– Вот это другое дело. Может, упростишь нам жизнь. Иванов! – говорит он в коммутатор на столе.
Заходит крепкий мужик.
– Проводи. Десять минут. Потом обратно.
– Есть!
Иванов открывает дверь и жестом приказывает мне выйти в коридор.
– Ещё увидимся, – говорит хозяин кабинета.
Я был прав, бункер уходит глубоко под землю. Наверняка где-то есть лестница, но мы спускаемся в лифте, который находится недалеко от кабинета. Замечаю там красный глазок камеры. Когда мы выходим, на табло горит минус пятый этаж.
Здесь есть охранник. Он кивает Иванову и открывает очередную дверь.
– Топай давай! – подталкивает меня Иванов.
Больше всего этот этаж напоминает темницу инквизиции. Длинный коридор, перегороженный решёткой и с камерами по бокам. Двери металлические, с окошками, сейчас закрытыми створками. И за каждой дверью…
…звуки.
Я не знаю, кто там, в этих камерах, но звуки мне не нравятся. Они не принадлежат человеку. Ни тихое подвывание, ни скрежет, ни клацанье, ни странная грузная одышка.
Замечаю глазок видеокамеры.
– Пацан, тебе туда. – Иванов толкает меня к решётке камеры, а сам стоит за спиной. – Господин дал тебе десять минут.
Камера – максимум два на полтора метра. Бетонные нары, дыра в полу и рукомойник – больше там ничего нет. Матвей поднимает голову. И тут же встаёт. Это радует. Человек со сломанными костями так не двигается.
– Какого чёрта, Никита? – шипит мой камердинер. Встрёпанный и по глаза заросший щетиной. – Какого… ты здесь делаешь?
– Продолжай говорить, – шепчу я.
Сконцентрироваться тяжело. Шесть пауков, оживлённых тьмой, и у каждого своя задача. Трое сейчас внутри замка этой камеры. Перебирают лапками ригели. Слава Высшему, это не какая-нибудь сейфовая запендюрина, справлюсь. Ещё один паук – на проводе электропривода камеры. Этому я отрастил приличные хелицеры. Проводок хлипкий – перегрызёт, чтобы не вертелась. Оставшиеся два – затаились в волосах Иванова и охранника неподалёку.
– Шах здесь, – неожиданно говорит он.
– Видел его?
– Нет, слышал разговор. Но мне кажется, здесь он тоже не по доброй воле, – добавляет Матвей.
Иванов стоит позади и втыкает в телефон. Есть плюс у этого тела. Никто не ожидает от тебя подлянки. Все тебя недооценивают.
– На этом этаже?
– Без понятия. Но думаю, князю Назарову будет интересно узнать, куда делся его шакал.
Киваю, краем глаза глядя на камеру. Глаз отворачивается от нас на другую сторону коридора. Даю приказ на перекусывание проводка.
Четыре почти неслышных щелчка – ригели поддаются моим паукам. Замок открыт.
Сейчас! Команда на вывод из строя охранников. Пауки в действии – в одно мгновение они достигли барабанных перепонок и вгрызлись в них жвалами. Ничего не понимая, мужики трясут головами…
– Давай, – даю команду Матвею, одновременно подскакивая к согнувшемуся Иванову.
Коленом в лицо. Слышу, как клацают, крошась, его зубы. Добавка локтем в шею, одновременно – контроль второго призрачной удавкой. Четыре паука уже клоками тьмы несутся на поиски лестницы. Аргх… носки Гамены Шанкре в рот!
Ничего, пока это лишь неприятный дискомфорт. Это ещё не настоящий откат.
Хвала Высшему, Соболев не циклится на том, как я открыл его замок, и просто пролетает следом. Пинок – и Иванова закидывает в бывшую камеру Матвея. Туда же отправляю второго. Удавка – крайне удобная вещь, с ней не поспоришь. И всё это на фоне моих пауков внутри их черепушек.
– Су-ука, – шипит второй охранник. – Да я тебя, сука…
И успокаивается от удара Матвея под дых. Благодарно киваю. Ещё немного – и этот балбес выпросила бы чего похлеще пауков в ухе. Отрастить им хелицеры побольше я могу хоть сейчас. Каково это – когда тебя изнутри живьём грызут? И избавиться от них крайне проблематично. Не запустишь же внутрь своей черепушки фаербол.
Быстрый шмон чужих карманов на предмет артефактов или оружия. У Иванова – только полицейская дубинка, у второго – ключи от камер и пистолет ПП. Последний Матвей засовывает себе за пояс.
Пауки превращаются в тьму и возвращаются в мой источник. Чувствую очередной откат. Крайне сложно рассчитывать время и управлять одновременно несколькими живыми клочками тьмы. Силы уходят ощутимо.
Дёргаюсь с ключами к другим камерам – выпустить пленников, – но Матвей останавливает мою руку.
– Не надо, – говорит он. – Потом объясню.
Вылетаем из коридора.
– Лестница! – шёпотом ору я.
Несёмся в коридор. Чувствую своих пауков. Два застряли в каких-то тупиках, но оставшиеся два явно бегут вверх, значит, нам туда же.
– Нам направо.
Точно. Лестница. Скачками – наверх. Дверей в проёмах нет. Иначе пришлось бы возвращаться в лифт.
Дверь в кабинет главгада открываю с пинка, прикрытый щитом Матвея. И, как оказалось, не зря – в нас тут же летит какая-то хрень и…
…благополучно осыпается, ударившись о щит. Матвей хекает – видимо, отдача от сдерживания такого удара тоже неслабая.
– Щит крови – сильная защита. Но есть и минус: он не пропустит никакое оружие и магию. И вашу в том числе, – щерится хрен в маске. – К тому же сейчас здесь будет вся охрана. Не разумнее ли было просто попытаться сбежать?
Взмах. Удавка пролетает сквозь щит и оплетает его шею. Жаль, под маской не видно выпученных от удивления глаз. Я бы в них поглядел.
Начинаю медленно втягивать нить тьмы в источник, и хозяину бункера не остаётся ничего, кроме как идти за ней в мою сторону. Если, конечно, он не хочет лишиться головы.
Ловлю внимательный взгляд Матвея – спалился, чёр-р-рт. Придётся придумывать какое-то объяснение моей новой магии. Спасибо, не сейчас.
Пятясь, вытаскиваю главгада в коридор. Щит-купол Матвея, даже суженный до радиуса в полтора метра, не позволит нам сесть в машину или на байк – он не пропускает предметы. Внутри него даже выстрелить нельзя – сам себе в рожу и отрикошетишь. Поэтому даже если Матвей выдержит, щит придётся убрать. И тогда в нас полетит всё что только можно, включая ментал.
Слышу топот по лестнице – к нам явно бегут гости.
– Дай приказ всем убраться, – шиплю в красное от прилива крови ухо главгада. – Иначе сдохнешь прямо здесь.
Молчит. Гордый. Ну ещё бы – маску одел, значит крутой. А тут на тебе…
– Хочешь сдохнуть сейчас?
– Петровичев… Дай свободный выход, – после недолгой паузы хрипит он.
Тот кивает и сваливает.
Чёрт… Надо проверить. Свободной рукой плету отработанное уже до автоматизма
