на всё своими глазами. Да и неприлично держать прекрасную леди взаперти, как последнего покемона, выпуская только по необходимости…
К счастью, среди гардероба в шкафу нашлись вещи Анны, вполне подходящие Адель по размеру. Когда их Анна сюда протащила — другой вопрос, уже не требующий обсуждения. Голова Адель выглядела совсем как человеческая, а металлическое тело теперь было скрыто под слоем современной одежды, включающей стильные перчатки. Авось госпожа эмиссар не огорчится, узнав об одолженном.
Честно говоря, её помощь сейчас пришлась бы как нельзя кстати — но решение уже принято. Нет времени на перепродумки.
Такси подбросило нас почти до самого дома Илюхи. Водитель косился на Адель через зеркало дальнего вида, но ничего не сказал, и я был за это весьма благодарен. На улице царила ясная, тёплая осень, самый разгар субботы. Теоретически Илюха должен был оставаться дома даже в будний день — не считая своих обязанностей эмиссара. Только вот мобильный он не брал, хотя звонок проходил нормально.
И дверь квартиры нам тоже никто открывать не торопился.
— Я. Открою?
Помедлив, я кивнул — Адель тут же присела перед замочной скважиной, присматриваясь к ней и одновременно копаясь в своей сумке. Я продумал вариант сперва опросить соседей, едва знакомых людей, которые были в курсе нашей с Илюхой дружбы. Но нехорошее предчувствие, терзающее меня с посещения Полудня, нарастало и не отпускало. Что если именно эти потерянные минуты станут для Илюхи роковыми? Чушь, конечно, но на удивление настырная.
— Гото-во.
Отмычка Адель легко повернулась в замке, и тот звучно щёлкнул. Я покосился на леди-автоматона с новым уважением — Илюха никогда не экономил на замках, особенно для внешней двери. Разобраться в устройстве механизма из другой технологической эпохи за неполные пять минут — это тянет на новый рекорд.
Внутри квартиры тревога сперва достигла пика, но сменилась лёгким облегчением. Здесь не пахло смертью и разложением, как если бы никто не убрал труп трёхнедельной давности. Обычные запахи илюхиной берлоги — пива, энергетиков, давно засохшей пиццы и лёгкой затхлостью от недостаточной вентиляции. Не самый здоровый образ жизни одинокого программиста, но мой друг всегда компенсировал это спортом и, как выяснилось позже, преимуществами бытия эмиссаром. Маг из Илюхи вышел посредственный, но кое-какие поддерживающие организм заклятия он знал.
В гостиной — чисто, на кухне… тоже. В том смысле, что нет ни мёртвых тел, ни врагов в засаде. Зато есть грязная посуда, которую не успели запихнуть в посудомойку, живописно разложенная по всем свободным поверхностям. Здесь, увы, пахло — но всё ещё не смертью.
Спальня в конце коридора — чисто. Кровать Илюха никогда не любил заправлять, и в этом я его негласно поддерживал. А вот что мне не понравилось — на кровати лежали плотные джинсы и любимая илюхина рубашка, в которой он обычно выбирался наружу. Как будто приготовился одеться, но что-то отвлекло.
Отвлекло минимум на двадцать дней.
На столе — мобильный, пара десятков пропущенных вызовов, последние — от меня. И всё-таки, никто не додумался вызвать сюда ментов, соседи в том числе. Насколько я помнил, родные у Илюхи жили в другом городе и с ним общались редко, на уровне поздравлений на праздники. На работе должны были хватиться — если, конечно, он заранее не ушёл в отпуск.
Ситуация нравилась мне всё меньше и меньше. Я вышел в коридор, погружённый в мысли. Надо бы проверить, на месте ли обувь и верхняя одежда. Илюха редко покупал обновки, хотя средств хватало за глаза, и можно было с точностью сказать…
Стоп, а где прихожая?
Из коридора я свернул в гостиную, оттуда — снова в коридор, но другой. За спиной виднелась кухня, по правую руку — первая уборная, рядом — кладовка. У Илюхи была большая трёхкомнатная квартира, но всё-таки не на уровне какого-то лабиринта, я был здесь сто раз! Так, выйти через гостиную, свернуть налево, и вот я в рабочем кабинете. Отсюда ведёт коридор, в конце — дверь в спальню, где я уже был. Если повернуть назад…
— Адель! — рявкнул я, когда нехорошее предчувствие вернулось с утроенной силой. — Адель, отзовись!!
Откуда-то издалека, будто с недостижимой лестничной клетки, до меня донёсся металлический отзвук, но затем всё стихло. Я стоял посередине места, пять минут назад бывшего квартирой моего лучшего друга, но сейчас определённо ей не являющегося. И что хуже всего, я стоял здесь совершенно один.
Глава двадцать четвертая
Из окна квартиры Илюхи открывался вид на сонный осенний двор, который раз в несколько минут пересекали случайные прохожие. Абсолютно ничего подозрительного, более того — я сам пришёл из этого двора пару часов назад. Четвёртый этаж — не слишком высоко даже для умеренно тренированного человека с цепкой хваткой, а в нынешней форме я бы мог просто спрыгнуть и приземлиться без малейших усилий.
Мог бы, разумеется, если бы сумел открыть окно.
Рама не поддавалась, будто её посадили на суперклей — обычный такой клей, способный выдержать силу весьма рассерженного хозяина Полуночи. Стекло на ощупь ощущалось как самое обыкновенное, но держало удар не хуже доспехов Ланселота. Кухонный стул разлетелся на куски, полэкс отпружинил назад, не оставив и царапины. Снаружи, кажется, тоже никто не заметил, что какой-то безумный мужик лупит в окно изнутри различными предметами, в том числе средневековым оружием.
С другими окнами была та же история, равно как и с вентиляцией в обеих уборных. Туда я бы не смог пролезть даже как следует подключив «Метаморф», но решётки в любом случае не поддавались.
На данный момент «квартира» представляла из себя что-то вроде зацикленного четырёхмерного пространства, без входов и выходов. Гостиная вместо прихожей выводила во второй коридор, которого у Илюхи никогда не было. Он представлял из себя отзеркаленную версию основного коридора, но странным образом вёл абсолютно в те же комнаты. Щепки несчастного стула из кухни, к примеру, лежали в обеих версиях, а вот предметы из гостиной дублироваться отказывались.
Но основная проблема состояла не в непробиваемом стекле и необъяснимых коридорах. Дальний зов вместо нормальной картинки показывал… непонятно, что — некое пространство, затянутое непроглядной дымкой. Все мои ментальные усилия, чтобы вырваться из этого вида, потерпели неудачу — я не мог «переключиться» ни на Землю, ни на Полночь. А следовательно — никакой помощи от Кас, если та сама не решит, что я не выхожу на связь слишком долго.
Хотя что-то мне подсказывало, что просто так она тоже не сможет меня
