службой[93], спасение страны от хитроумных планов превентивного ядерного удара и обсуждение с президентом его приватных интересов – все это вопросы национальной безопасности.
Все вопросительно и одновременно с надеждой посмотрели на министра внутренней безопасности.
– Я?
– Да, Дэвид, это хорошая идея, – отреагировал Донован на предложение сенатора.
Собравшиеся поддержали предложенный вариант:
– Ты близок Маску, он тебе доверяет.
– Если у кого и получится, то только у тебя, Дэвид… Мы в долгу не останемся.
Переговорщик был определен общим безальтернативным консенсусом.
Глава 50
Желтый войлок скрижалей Завета
Терпенье – рода нашего примета.
Меня вы звали злобным псом, неверным,
Плевали на жидовский мой кафтан
За то, что я лишь пользуюсь своим.
Так; но теперь, как видно, я вам нужен…[94]
Уильям Шекспир
Спустя час обсуждения коммерческих предложений сделки с Маском в небо над маленьким городком взмыли, разрывая провинциальную тишину, два вертолета Bell–525, один Agustawestland AW149 и четыре бизнес-джета – по паре Gulfstream G650ER и Embraer Legacy 500. В своих комфортных чревах уносили они довольных проделанной работой миллиардеров. Макинтайр отправился на беспилотном такси в Вашингтон, до которого было всего-то семь миль.
Кенингем и Чертофф, оба в наушниках с гарнитурой, уже минут десять летели в шумном армейском вертолете Sikorsky UH–60 Black Hawk. Их путь лежал в Кэмп-Дэвид[95], где в преддверии своей поездки в Ялту обосновался и работал по шестнадцать часов Маск. Именно там, в неформальной обстановке, подальше от чужих любопытных глаз и ушей, Чертофф планировал переговорить с президентом по деликатной теме, порученной ему дюжиной влиятельнейших людей Америки.
– Дэвид, давно хотел тебя спросить, – прервал затянувшуюся эфирную паузу Кенингем, желавший расположить к себе собеседника, от которого теперь многое зависело в судьбе генерала. – Насколько правда, что твоя фамилия по-русски означает «дьявол»?
– Фамилия моего деда, раввина из белорусского местечка, действительно была Чертов. Но происходит эта фамилия не от слова «черт», а от слова «черта». Мой дед, как и многие евреи в Российской империи, проживал в черте оседлости. Отсюда и фамилия деда, записанная в российском паспорте как Чертов. Ну а в Америке он стал Чертофф. Как Сергей Рахманинофф, например, после его эмиграции из России.
– Рахманинофф тоже еврей?
– Нет, он русский.
– Странно. Пианист – и не еврей, – расхохотался генерал.
Дэвиду шутка с антисемитским душком не зашла.
– Я, кстати, никогда не понимал ваших переживаний по поводу черты оседлости, – продолжил сомнительно шутить Кенингем. – Например, для моих английских предков наличие границ родового имения всегда было преимуществом.
Лицо Дэвида стало непроницаемым.
– Но вне зависимости от истории происхождения твоей фамилии ты, Дэвид, чертовски крут, – остался доволен своим грубоватым каламбуром генерал.
Внук и сын раввина, высокопоставленный вашингтонский политик умел владеть собой, но подобную концентрацию антисемитизма, приправленного типичным британским шовинизмом, он терпеть не пожелал.
– Знаешь, Сэм, – начал Дэвид вежливо, но с интонацией, которая сразу показалась генералу неприятной, – ты не понимаешь моих предков, зато я прекрасно понимаю твоих. Именно англичане в тринадцатом веке[96] обязали евреев носить на одежде желтый знак презрения – скрижали Закона, нашего еврейского Закона. Из желтого войлока длиной шесть дюймов и шириной три. Потом они заменили эту нашивку желтой звездой Давида. Задолго до нацистов. Именно англичане установили границы проживания для евреев, придумали кровавый навет с казнями еврейских торговцев и изъятием их собственности. А позже, в тысяча двести девяностом году, именно твои предки на триста шестьдесят пять лет – лет, а не дней! – изгнали евреев из Англии. Ты думаешь, через триста шестьдесят пять лет англичане извинились? Нет. Не они проявили инициативу вернуть изгнанных, а великий ребе Менаше бен Исраэль[97] ценой жизни сына и своего здоровья поехал из Голландии в Англию, чтобы убедить в этом лорда-протектора Оливера Кромвеля.
– Почему я должен знать про какого-то средневекового раввина? – гаркнул в микрофон недовольный тоном разговора генерал.
– Не должен, ты же не еврей. И твоим предкам не нужно было триста шестьдесят пять лет скитаться отовсюду гонимыми в поисках дома. Но вот в музее известной тебе нью-йоркской библиотеки Джона Пирпонта Моргана[98] хранится офорт нееврея Рембрандта с изображением неизвестного тебе средневекового раввина.
– Успокойся, Дэвид. Это было давно.
– Давно? Соглашусь. Но уже в двадцатом веке, получив от Лиги Наций мандат на управление Палестиной, именно Англия приняла «Белую книгу», которая ограничивала право евреев на иммиграцию в Эрец Исраэль и на покупку земли в ней. И это, несмотря на трагедию холокоста, потоки беженцев из нацистской Германии и многочисленные обращения евреев к британскому правительству пустить их на Землю обетованную.
– Дэвид, ты меня не понял, я лишь пошутил, – сухо ответил генерал, мысленно уже солидаризуясь со своими предками по поводу их отношения к евреям.
– Не нужно больше так шутить. Оставь это людям со вкусом. И еще. По одной из научных версий, праславянское «чьрт» является производным от «черсти» – «чертить, бороздить». Но подобные лингвистические деривации едва ли тебя заинтересуют, Сэм.
Кенингем в ярости отключил связь, а Дэвид демонстративно отвернулся к иллюминатору и сосредоточился на созерцании проплывающих в иллюминаторе природных красот штата Мэриленд. До прибытия в Кэмп-Дэвид оставалось около двенадцати минут.
Глава 51
«Унизительная» ялтинская сделка
Не бойтесь новых арен.
Илон Маск
Кэмп-Дэвид, в тот же день
Смеркалось. Уже горели фонари. Дэвид с Кенингемом молча шли в гору по очищенной от снега асфальтовой дорожке к скромной резиденции, полюбившейся новому президенту. Метрах в тридцати за ними, не отвлекая от важных государственных дум, следовали два морпеха (все-таки резиденция находилась на балансе Министерства обороны) и сотрудник службы охраны. В небе бесшумно висели сторожевые дроны. Каждые сто метров чередовались караулы либо из спецназовца, либо из робота Optimus V. Попеременно. Кенингем был бестактен, но не глуп. Эта бессмысленная перепалка в вертолете могла отразиться на его блестящих карьерных перспективах, хотя любой услышавший его мысли справедливо задался бы вопросом: какие еще перспективы могли быть у министра обороны США. А они, по мнению Кенингема, были…
Чертофф тоже не хотел наживать влиятельных врагов в Белом доме и потому начал первым:
– Сэм, наша с тобой… эмоциональная дискуссия не должна повлиять на рабочие отношения и общие планы.
– Спасибо, Дэвид, – с видимым облегчением ответил Кенингем, тут же поймав себя на мысли, что следует проявлять большую сдержанность и не такую очевидную заинтересованность в примирении. – Я именно это и пытался сформулировать.
