ожидал ответа на поставленный уже пару минут вопрос. Ответа не последовало, и влиятельный сенатор, привыкший быстро получать ответы на вопросы, с легким нажимом повторил:
– Так какая была его реакция?
Сэм вышел из состояния задумчивости, нетипичной для его решительного армейского характера, и медленно отвлекся от ничтожнейшего уличного события, как ему показалось, на мгновение отвлекшего от вопроса Теда.
– Ну да. Вот я и говорю, – неторопливо продолжил он испытывать терпение своего совопросника. – Президент внимательно выслушал. Спокойно задал вопросы. Принял к сведению ответы.
Макинтайр нервно мотнул головой и столь энергично встал из любимого честерфилдовского кресла, что оно отъехало на полметра к стене, задев и пошатнув стоящий сзади американский флаг.
– Плохой знак, – флегматично прокомментировал ситуацию генерал.
– Сэм! Не томи! Что сказал президент? – вспылил сенатор.
– Сказал, что есть два аргумента, – по-прежнему не спеша и не обращая внимания на эмоции Макинтайра, продолжил непривычно заторможенный глава Пентагона. – И первый аргумент был высказан им против нашей стратегической инициативы. Президент, будучи абсолютно уверен в превосходстве нашей системы искусственного интеллекта, столь же категорически уверен в превосходстве русского стратегического вооружения.
– И что это означает?
– Означает сомнение в успехе операции на третьем этапе… Этапе реализации ее Пентагоном.
Министр обороны посмотрел на Теда погасшим взглядом и произнес глубоким голосом:
– Он не верит в нашу армию. Для меня это как вотум недоверия. Как импичмент.
– А второй? Второй аргумент? Он «за»? – с надеждой, не обращая внимания на переживания генерала, поторопил сенатор.
– Второй? – Сэм отсутствующим взглядом посмотрел на Теда. – А-а, второй… Второй тоже против.
Макинтайр со стоном рухнул в кресло, и американский флаг второй раз пошатнулся, едва не рухнув на голову конгрессмена.
– Опять недобрый знак, – сухо констатировал генерал.
– Ты повторяешься, Сэм! – раздраженно рявкнул Макинтайр, резко с хрустом откинул крышку стоявшего на столе хьюмидора и, взяв шестидюймовую сигару (это была одна из его любимых – никарагуанских – Padron 1964 Anniversary Series Torpedo Maduro), ударил с размаху ладонью по стационарной гильотине. Сигарная шапочка отлетела в сторону. Тед тяжелым взглядом посмотрел на министра обороны:
– Так какой второй аргумент?
Кенингем сел напротив хмурого сенатора и рассеянно взял со стола старое фото предка Макинтайра. Было очевидно, что нет никакой разумной причины рассматривать эту выцветшую фотографию. Генерал просто собирался с мыслями:
– Он не хочет так войти в историю Индии и Китая.
– А почему Индии и Китая? И как войти? – даже в такой ситуации не смог удержаться от любопытства председатель сенатского комитета.
– Дэвид Чертофф тоже задал этот вопрос. И знаешь, что ответил президент? – Генерал словно вернулся из мира внутренних переживаний в реальность, впервые проявив интерес к собеседнику.
– Конечно, не знаю, – раздраженно процедил Тед, испытывающий чувства, сходные с отчаянием автора выстраданного, гениального, высокодоходного, но рискового стартапа, которому в венчурном фонде вместо ожидаемых и обещанных инвестиций грубо и цинично дали пинка под зад, причем без права на обжалование или питчинга у другого инвестора.
– Он не хочет войти в историю Индии и Китая трагическим примером того, к чему приводит самоуверенность некомпетентных и не обладающих терпением правителей. Примером президента исчезнувшего государства, уничтожившего две страны, давших Эйнштейна, Королёва, Чайковского и Гершвина. А Индии и Китая – потому что, по мнению президента, после взаимного уничтожения двух супердержав мировую историю будут писать индийцы и китайцы…
Глава 49
Двенадцать «апостолов апокалипсиса». Бетесда–2
Американцы всегда находят единственно верное решение. После того, как перепробуют все остальные.
Уинстон Черчилль
В бункере провинциального городка Бетесда вновь собрались двенадцать «апостолов апокалипсиса», двенадцать интересантов реализации стратегической инициативы, уже отвергнутой президентом США. После сдержанного доклада Кенингема почти всех собравшихся охватило солидарное возмущение.
– Это отвратительно! Вместо того чтобы уничтожить русских и поднять с колен Америку, этот лис Маск нагло лоббирует собственные интересы! – возмущался Хантер Блайд.
– Мы уже вложились в этот проект! Да, это рисковые, но абсолютно окупаемые инвестиции!
– У нас стопроцентная готовность!
– Я что, зря купил бункер? Нет, поясните. Ядерной войны не будет?
– При чем здесь твой бункер, Хантер?! Ты понимаешь, старый идиот, что нас лишают исторического шанса стать двенадцатью самыми богатыми людьми планеты?
Градус всеобщего возмущения и взаимной нетерпимости зашкаливал. Еще немного, и эти двенадцать «ангелов» могли устроить друг другу начало апокалипсиса прямо в бункере.
Но тут молчавший все это время Макинтайр взял слово:
– Коллеги, сосредоточьтесь не на взаимных обидах, а на ключевой задаче! Если глава Пентагона и министр финансов не смогли убедить Илона, то нужно найти причину этого и того, кто сможет убедить. Первое: нам нужно умерить свои аппетиты и сделать президенту достойное и щедрое – даже для него – коммерческое предложение. Как говорится, don't bite off more than you can chew[91].
– Абсолютно рациональный подход, – живо отреагировал Донован. – Наш президент в анамнезе – бизнесмен, и он не услышал от нас того, к чему привык в бизнесе: содержания сделки! Honesty is the best policy[92].
Для многих картина мира прояснилась и приобрела понятные горизонты. Еще недавно ругавшаяся дюжина немолодых людей теперь мирно восстанавливала отношения.
– Извини, дружище, я перегнул, – похлопал по плечу Хантера Донован. – Тед говорит логично. Чтобы попасть в Вегас, надо проехать через пустыню!
– Итак, – продолжил Макинтайр. – Мы отдельно с каждым подумаем, что именно предложить президенту. Но есть и второй аргумент. – Тед повысил голос, чтобы прервать увлекательную дискуссию миллиардеров о том, чем бы они могли без ущерба для себя поделиться с президентом. – Есть второй аргумент в пользу нашей стратегической инициативы. Инстинкт самосохранения – одна из базовых биологических потребностей человека. Страх перед смертью! Насколько мне известно, по линии нашей военной разведки, а также британских спецслужб есть агентурные данные о намерении русских физически устранить нашего президента накануне Ялтинской конференции. Русским и китайцам не нужна мирная и дружественная Америка. Им нужна униженная, умирающая, истощенная страна. Свидетельство их моральной победы над коллективным Западом! Евросоюз пал, теперь очередь за нами! А Маск – с его готовностью к равноправным переговорам – главная помеха на пути к их триумфу. Это заблуждение – считать, что империя зла изменила свою природу. Напротив, империя зла стала более сильной, наглой и агрессивной. Теперь у нее больше шансов первой нанести сокрушительный удар по демократии. Вот что необходимо объяснить нашему президенту.
Все в изложении Макинтайра звучало убедительно. Возражать собравшимся в бункере не хотелось. Да никто и не собирался. Стратегическая инициатива вновь замаячила своими многообещающими перспективами.
– А кто будет разговаривать с президентом? – поинтересовался Донован.
– Предотвращение покушения на президента, его охрана Секретной
