однако ж в середине зимы, в самом сердце тьмы, солнце непременно возродится.
«А в чем еще видна эта вечная повторяемость?» – вдруг задумалась девушка. Римская империя раскинулась на полмира. Сколько раз она оказывалась под угрозой – и однако ж Орлы всегда возвращались, обретя еще бóльшую власть. Случится ли так, что могущество Рима однажды достигнет апогея – и склонится к закату? И сумеет ли ее народ распознать этот момент, когда он все-таки наступит?
Диэрна отошла от костра и поклонилась Керидахосу, старейшему из друидов, архидруиду Британии: пора было начинать обряд. Настал полдень самого долгого дня в году, когда стихия света обладает наивысшей силой – и возглавить церемонию подобает и следует жрецам. А когда стемнеет, в свои права вступят жрицы. Старик взмахнул руками, взлетели и затрепетали в воздухе широкие рукава.
– Что было в начале? Попытайтесь вообразить – пустота, зияющее ничто? Плодоносное чрево, в котором созревает мир? Если вы способны такое представить, оно уже существовало как некая вероятность, и однако ж всего вообразить вам не дано, ибо то была Сила, то была Бездна. Оно Было – и Не Было… Вечное, неизменное Единство…
Друид умолк; Телери закрыла глаза, чуть покачиваясь при мысли о такой беспредельности. А Керидахос заговорил снова: звонко, нараспев, словно читая заклинание:
– Но в один миг все изменилось… недвижное безмолвие всколыхнулось…
Неслышный вздох, безмолвный крик —
И в пустоте забил родник:
Пошел отсчет веков и лет,
Благая Тьма и Вышний Свет
Явились из Небытия.
Сестрицы, братья, ты и я —
Взываем: отперлись врата,
Грядет священная чета!
– Мы зовем Его Лугом, Владыкой Света! – воскликнули друиды. Позади них юноши негромко запели.
– Мы зовем ее Ригантоной – Великой Королевой! – с противоположной стороны круга откликнулись жрицы. Телери затянула ноту на терцию выше той, что выпевали друиды.
Последовали новые имена. Телери слышала их все – как вспышки света, они ослепляли чувства. Всем своим существом она ощущала, как вокруг жрецов, стоящих по ту сторону от алтарного камня, сгущается сила и как набирает мощь ответный отклик жриц.
И снова Диэрна выступила вперед и воздела руки. Ее слова отзывались в груди Телери, и девушка понимала: Верховная жрица говорит от имени их всех.
Я – Первоночь, я – лоно Тьмы и Света,
Я – Высь, где кружат звезды и планеты,
Я – ткань и нить, я – колыбель покоя;
Котел, откуда вышло все живое;
Я – Мать-Земля, Бездонная Пучина,
Источник жизни – и ее кончина.
Керидахос шагнул ей навстречу: теперь жрец и жрица стояли лицом к лицу по обе стороны алтарного камня. Телери заморгала: в лице старика ей виделся то юноша и воин, то отец и целитель, исполненный лучезарной силы. Когда же друид ответствовал жрице, девушке вдруг показалось, что его словам вторит великое множество голосов:
Я – Ветер Времени, я – смысл и суть,
Я – посох жизни, я – извечный Путь;
Я – искра в темноте, я – Слово Силы,
Во мне – все то, что будет, есть и было;
Я – лучезарный жезл, я – Всеотец,
Я – семя Божье, я – Первотворец.
Диэрна простерла руку над сложенным на алтарном камне костерком.
– Из моего чрева…
– …по моей воле… – подхватил друид, в свой черед протягивая руку, так, чтобы пальцы их почти соприкасались. Телери на миг зажмурилась: в воздухе между их ладонями затрепетало сияние.
– …рождается Свет Жизни! – хором воскликнули жрец и жрица, и затейливо перекрещенные ветки внезапно вспыхнули пламенем.
– Так пылает Священное Пламя! – докончил друид. – Свет восторжествовал – в сей миг мы заявляем на него права. Наша объединенная сила сохранит этот свет и не даст ему угаснуть в самые темные часы, и победа будет за нами.
– Огонь сей станет для нас маяком, который увидят во всех землях окрест, – промолвила Диэрна. – Да призовет он к нам Защитника, дабы Британия жила в мире и благоденствии. – И Верховная жрица выхватила из огня пылающую головню.
– Да будет так! – отозвался жрец. Он тоже взял в руки горящую ветку и воздел ее над головой.
Один за другим друиды и жрицы брали из костра по ветке и выстраивались по обе стороны от камня, пока срединный костер не оказался в круге пламени, как будто солнце, в полном блеске славы пылающее в небесах, направило к земле свои лучи и воспламеняло тех, кто стоит внизу.
Телери, запрокинув голову, заслонилась ладонью от яркого света. И тут же протерла глаза: в синеве возникла черная точка. Увидели ее и остальные: все принялись было указывать на нее пальцами, но тут же благоговейно примолкли, осознав: это орел, мерно взмахивая могучими крыльями, спешит к ним с юга, от моря. Все ближе и ближе подлетал он, и вот уже девушка смогла рассмотреть его во всех подробностях – как будто гордую птицу приманило к себе пламя.
Вот он уже над головой… Орел камнем пал с высоты, трижды облетел алтарь и снова взвился ввысь, поднимаясь по спирали все выше и выше, пока не потонул в солнечном свете.
Телери зажмурилась, сомкнула веки, ослепленная лучистым заревом, но перед ее внутренним взором по-прежнему танцевал на фоне слепящего солнца величественный орел. Орел вольно парил в небесах – отчего же ей казалось, будто птица спаслась от власти огня только для того, чтобы угодить в ловушку к солнцу? Фантазия разыгралась, не иначе, одернула себя Телери, следуя за остальными послушницами по тропе вниз с вершины Тора. Ведь если свобода дикого орла в небесах – не больше чем иллюзия, кто тогда свободен по-настоящему?
На краткий миг воспоминание, пришедшее откуда-то из прошлой жизни, подсказало: свобода если и существует, то не иначе как частица великого замысла. Но разум, осознающий себя как Телери, не смог постичь этой истины; и в следующее мгновение озарение погасло – мысль исчезла, подобно орлу.
Глава 11
– До чего ж я рад тебя видеть – мы уже всякую надежду утратили после этакого шторма! – Август Максимиан оторвался от восковых табличек и улыбнулся вошедшему.
Караузий вытянулся по стойке «смирно», резко стукнув себя в грудь в приветственном жесте. Он не рассчитывал застать младшего императора в Гесориаке. Максимиан, приземистый и коренастый, с проседью в волосах, слегка раздобревший, правил западной частью Римской империи. За двадцать лет службы Караузий приучился отвечать так, как будто в комнате
