каждый корабль недвусмысленно дают понять этому морскому отребью, что Британию голыми руками не возьмешь. – Он выпрямился в седле; в первое мгновение девушке показалось, что он того гляди отсалютует.
– А я вот не согласен, – возразил сын Цериала Аллект, подъезжая к ним ближе. – Отец, все зависит от солдат и от моряков – наша сила в них! Без людей корабли – это просто гниющее дерево, а стены – обрастающие мхом камни.
Телери подумалось, что юноша ей ровесник или даже чуть помладше: угловатый, нескладный, напряженный, в отличие от упитанного добродушного отца; лицо узкое, глаза – темные, пронзительные. Судя по его виду, в детстве он часто хворал: видимо, поэтому сейчас и не в армии.
– Верно… все верно говоришь… – Цериал обеспокоенно оглянулся на сына.
Телери сдержала улыбку. Дуумвир обладал неплохой деловой хваткой, но по слухам, сын его, пусть крепким здоровьем похвалиться не мог, в цифрах разбирался просто виртуозно. Это благодаря его необыкновенным талантам состояние семьи выросло настолько, чтобы финансировать общественные работы и увеселения, как оно и пристало магистрату; и Цериал это отлично понимал. Аллект был кукушонком в гнезде жирного голубя… нет, скорее птенцом ястреба-перепелятника, придумала девушка сравнение поблагороднее, глядя на его резкий профиль. Как бы то ни было, пожилой дуумвир совсем не понимал своего сына.
– Во всяком случае, новый адмирал убедил императоров укрепить нашу оборону, – живо вмешалась Телери. – Верный знак того, что этот человек достоин нашего доверия!
– Так и есть. При бездарном вожде даже лучшие из мужей потерпят неудачу, – назидательно покивал Цериал.
Во взгляде Аллекта промелькнуло презрение, но погасло так быстро, что Телери усомнилась, не подвели ли ее глаза.
– Лучшие из женщин – тоже, – сухо дополнила она. Девушка очень сомневалась, что римская армия, со всей ее суровой муштрой и железной дисциплиной, дотягивает до испытаний, налагаемых на жриц Авалона. Она поглядела вперед – туда, где во вторых носилках ехала Диэрна вместе с маленькой Адвен. В сердце кольнула ревность, но Телери сей же миг поборола недостойное чувство. Может, Верховная жрица предложит ей ехать вместе на обратном пути.
Носилки накренились: дорога пошла вниз, к берегу. Кавалькада выехала из-под деревьев; Телери села прямее и с любопытством заозиралась по сторонам. Новый адмирал хорошо выбрал место, в чутье ему не откажешь! Площадку для крепости расчистили в северо-западном углу обширной гавани, что соединялась с морем узким проливом. Здесь можно было укрыться и от штормов, и от пиратов, хотя в такой лучезарный летний день и в то, и в другое верилось с трудом.
Да, крепость была задумана с размахом. Траншеи под фундамент выкопали на прямоугольном участке площадью в несколько акров[24]: здесь протянутся стены с п-образными бастионами. Цериал не преминул похвастаться, что эта твердыня превзойдет все прочие прибрежные форты, даже Рутупию. Подъехав ближе, дуумвир по-хозяйски оглядел рабочих и надулся от гордости. Прежде Телери казалось, что такого рода оборонительные сооружения обычно строят легионеры, но даже она видела, что траншеи роют люди, одетые не по-военному.
– Ты правильно, очень правильно подметила, – подтвердил Цериал, проследив ее взгляд. – Это рабы из моих собственных поместий: я прислал их в помощь строителям. Мне кажется, крепость для защиты Венты окажется более полезным вкладом магистрата в благосостояние города, нежели новый городской амфитеатр.
Тонкие губы Аллекта изогнулись, да только не в улыбке. Он что, не одобряет постройку крепости? Нет, подумала про себя Телери, вспоминая его недавние слова. Скорей всего, именно он и внушил эту мысль отцу.
– Превосходный план! Я уверена, что новый командующий флотом оценит вашу помощь по достоинству, – с жаром откликнулась девушка и заметила, что землисто-бледные щеки юноши вспыхнули предательским румянцем.
При этом он не сводил глаз с рабочих. По стройке туда-сюда расхаживали какие-то люди, наблюдая за ходом работ. А где же сам адмирал? Но тут Диэрна выпрямилась и затенила глаза рукой. Аллект осадил коня. Насторожился, как породистый охотничий пес, взявший след. Телери проследила за его взглядом. К гостям уже направлялся один из офицеров, в нарядной в алой тунике и при поясе из позолоченных бронзовых пластин; его сопровождал крепко сбитый, коренастый, широкоплечий мужчина в матросской тунике без рукавов, выцветшей от солнца и соли до неопределенного цвета.
Аллект соскользнул с лошади поприветствовать их. Однако ж отсалютовал он второму. Глаза Телери изумленно расширились. Неужто этот мужлан, чьи светлые волосы слиплись от пота, а высокий лоб побагровел от жары – тот самый герой, о невероятных подвигах которого им прожужжали все уши? Шел он враскачку – узнаваемой походкой моряка, что бо́льшую часть жизни проводит на корабле; приблизившись, он одним взглядом охватил и море, и лес, и новоприбывших – и улыбнулся. Как ни странно, это напомнило ей Диэрну: Верховная жрица точно так же обводила глазами собравшихся жриц, прежде чем приступить к обряду.
Сама Диэрна смотрела на Караузия с явным одобрением. Римлянин обменялся рукопожатием с Аллектом, снова обернулся к конным носилкам, присмотрелся к Верховной жрице – и глаза его в свою очередь удивленно расширились. Но тут все загомонили, принялись представлять жриц римлянам, а римлян – жрицам, и момент был упущен. Когда девушка вспоминала о том впоследствии, ей казалось, что в лице адмирала мелькнуло узнавание. Но должно быть, это у нее снова фантазия разыгралась: ведь Диэрна говорила, что с Караузием не знакома.
За невысоким отрогом, защищающим гавань, садилось солнце. Караузий стоял у основания крепости вместе со своими офицерами, наблюдая, как жрицы готовятся к проведению обряда. Легионеры выстроились в боевой порядок там, где очень скоро вырастут ворота, а местные рабочие столпились по обе стороны позади них.
Месяцем раньше, когда только приступили к рытью траншей, из Венты Белгарум пришел жрец храма Юпитера Фидия и принес в жертву быка, а гаруспик совершил гаруспиции[25]. Знамения оказались благоприятны – по правде говоря, Караузий не сумел бы вспомнить ни одного случая, когда планы были бы уже составлены, средства выделены, а гаруспик не сумел бы усмотреть добрых предзнаменований во внутренностях убитого животного.
«Тысячу лет и дважды тысячу лет простоит этот фундамент, дабы славить имя Рима в сей земле…»
Превосходное пророчество, подумал про себя Караузий. И однако ж сам жрец, толстопузый бодрячок, – повар его славился на всю Венту! – не производил впечатления боговдохновенного глашатая высших сил. Теперь, глядя на жриц в синих одеяниях, Караузий понимал, почему ему казалось, что римской церемонии недостаточно, и почему, прослышав, что в здешние края прибыла Владычица Авалона, он попросил ее приехать и провести обряд. Да, крепость Адурни – римская, но земля-то, которую ей предстоит защищать, – это Британия.
Караузий простоял на
