всегда рядом и ждет ваших приказаний.
Когда они покинули Эксетер, она ехала верхом между лордом Уиллоуби де Броком и де Айялой; де Пуэбла был в ярости, так как ему пришлось ехать сзади.
Она знала, что ей придется терпеть их вражду: де Айяла продолжал жаловаться на низкородного еврейского лакея, а де Пуэбла нашептывал ей, чтобы она остерегалась де Айялы... карьериста, человека, скованного манерами и обычаями, а не здравым смыслом, фата, которого покрой камзола интересует больше, чем государственные дела.
— Я буду осторожна, — пообещала она обоим.
Именно де Пуэбла коснулся тех вопросов, которые де Айяла счел бы неподходящими для ее ушей.
Де Пуэбла обошелся без испанских иносказаний. Неопытная шестнадцатилетняя девушка, которую собирались бросить в самое сердце политики, нуждалась в прямом разговоре. Она должна, считал де Пуэбла, иметь хоть какое-то понятие о том, что происходит. Де Айяла же полагал, что она всего лишь символ. Все, что ей нужно делать, по его мнению, — это выглядеть красивой, очаровывать Короля и Принца, дать первому понять, что она не намерена вмешиваться, быть плодовитой и через несколько лет иметь полдюжины крепких мальчуганов, играющих в королевских детских.
Он сказал:
— С Артуром будет легко сладить.
— Сладить? — переспросила она.
Де Пуэбла кивнул.
— Он полюбит вас, я уверен. Ему сказали, что он должен, а Артур всегда делает то, что ему говорят. Он болезненный. Дай Бог, чтобы он жил. Но он мягок, и у вас не будет с ним проблем. Королева кротка и не вмешивается в дела, поэтому Король очень к ней привязан. У Артура есть две сестры и брат, но они не должны вас особо беспокоить. Старшая сестра, Маргарита, должна отправиться в Шотландию, чтобы выйти замуж за тамошнего Короля. Другая, Мария, еще совсем мала. Брату Генриху десять лет — довольно крепкий малый. Вы можете благодарить судьбу, что он не старший. Артур — будь он немного посильнее — был бы идеальной партией. Вам придется немного следить за его здоровьем. Он хрупок, и если он умрет, это будет не слишком хорошо для Испании. Но ваша главная забота — угодить Королю.
— Как мне это сделать?
— О, будьте послушны, рожайте детей. Берите пример с Королевы. Король никому не доверяет. Он подозревает всех. Это связано с тем, что есть и другие претенденты на трон. Недавно на сцене появились два самозванца. Их притязания были явно ложными, и он одолел их. Был и еще один... к счастью, он больше не в состоянии угрожать Королю. Но сам факт, что они могли появиться и найти последователей, напугал Короля. Он постоянно настороже и был бы очень разгневан, если бы подумал, что кто-то пытается действовать против него.
— Испания никогда бы так не поступила.
Де Пуэбла улыбнулся.
— Наши две страны — друзья, — сказал он. Он придвинулся ближе к ней и прошептал: — Но иногда необходимо остерегаться друзей.
Она понимала, что имел в виду де Айяла. В де Пуэбле было что-то отталкивающее. Но он был умен — она чувствовала это, и отец говорил ей, что она должна слушать его и делать то, о чем он просит, так же, как и посла де Айялу.
Путешествие было медленным; иногда она была очень рада ехать в конных носилках, предоставленных лордом Уиллоуби де Броком. Когда она уставала от носилок, для нее была готова смирная лошадка. Она уж точно не могла пожаловаться на недостаток внимания.
Она кое-что узнавала о людях Англии. Они были независимы и не придерживались тех церемоний, к которым она привыкла. Люди выходили посмотреть на нее, когда она проезжала мимо, и были явно удивлены тем, что она под вуалью. Им было откровенно любопытно. «Зачем, — спрашивали они, — если ей нечего скрывать в своем лице, она его прячет?»
У них не было врожденного достоинства, решила она; но ей это скорее нравилось. Они кричали друг другу, толкались и окликали ее в манере, которая, как ей казалось, была не столь почтительной, как следовало бы.
Количества съедаемой пищи казались огромными; было интересно останавливаться в особняках сквайров и рыцарей в тех местах, через которые они проезжали. Там в больших каминах горел огонь, и менестрели пели для ее удовольствия.
Так она узнавала свою новую страну, и беседы с де Айялой и де Пуэблой дали ей некоторое представление о том, чего следует ожидать.
Больше всего ей было интересно услышать об Артуре.
— Кроткий мальчик, — прокомментировал де Айяла.
— Он будет в ваших руках как глина, — сказал де Пуэбла. — Тихий, как молоко, и сладкий, как мед. Он славный мальчик. Он не доставлял хлопот отцу и не доставит жене.
— Разве он не очень крепок? — спросила она.
— Он не так здоров, как его младший брат, — ответил де Айяла.
— Он это перерастет, — сказал де Пуэбла. — Дайте ему жену. Вот что ему нужно.
— Возможно, он кажется более хрупким, чем есть на самом деле, потому что его постоянно сравнивают с юным Генрихом, — заметил де Айяла.
— Тут вы говорите правду, — произнес де Пуэбла таким тоном, который означал «в кои-то веки». — Полагаю, они были бы счастливее, поменяйся они ролями. Генрих — в короли, Артур — в Церковь.
— Прошу вас воздержаться от подобных замечаний в присутствии Инфанты, — сказал де Айяла.
— Инфанта простит меня, — отозвался де Пуэбла, — особенно когда убедится в истинности моих слов. Моя дорогая леди, ваш отец поручил мне дать вам представление об английском Дворе, и именно это я должен сделать.
— Благодарю вас, — сказала Екатерина, — вы мне очень помогаете.
Де Айяла замолчал. Его всегда раздражало, когда она беседовала с де Пуэблой.
Когда они были в пятнадцати лигах от Лондона, прибыли гонцы с вестью, что Король уже в пути и намерен встретить невесту, как только прибудет.
Донья Эльвира мрачно произнесла:
— Король может приехать, но он не встретится с Инфантой до свадьбы. Вы знаете, что не в обычае жениху и его семье видеть невесту до совершения церемонии бракосочетания.
Де Айяла возразил:
— Это Король Англии. Здесь всё иначе.
— Всё так же, — отрезала донья Эльвира. — Я сочла бы себя недостойной возложенной на меня задачи, если бы допустила это.
***
Принц Артур ехал верхом на юг из Уэльса. Отец приказал ему прибыть со всей возможной поспешностью,
