вместе попали, он там ногу и потерял, когда наши бомбить начали.
— Да, да, точно, вспомнил. Вроде как друг твой подсуропил, п-хах, помог, блядь.
— Ага, Серёжа, ублю…
— Чё?! — удивлённо уставился на меня тот, когда я резко замолчал и принялся быстро перебирать бумаги.
— Ты гений, мать твою, сейчас… Сука, да где они?
— Да что случилось-то?
— Всё, Клей, некогда мне, прости, но на кону жизнь человечества.
— Понятно, короче, — отмахнулся тот. — Выпили, называется, посидели душевно.
— Извини, дружище, и от души тебе спасибо, ты даже не представляешь, как сейчас помог. Когда всё закончится, обещаю, мы с тобой в слюни нахуячимся.
— А оно закончится? — совершенно серьёзно спросил тот.
— Не уверен, но переломный момент точно настанет… Вот ты где! — довольный собой я отыскал нужную мне бумажку, тот самый протокол допроса, написанный корявым почерком Старого.
— Ладно, залипай в свои бумажки, бывший друг, офисный планктон, бля, пойду поспать попробую.
— Вали уже, не отвлекай, — махнул я ему рукой на прощание и взялся за чтение.
Так, нача́ло мне не интересно, я всё своими глазами видел, дальше война, это тоже такое себе. Да где же оно, где? Я точно помню, что он упоминал об Уильяме… Вот! Есть! Нашёл! Как я вообще мог это упустить? Здесь ведь даже про особую связь прописано, про получение приказов и всё такое. А всё Лёха виноват, сбил меня с толку, когда рассказывал, что Уильям не человек, а общее наименование тех, кто висит на нашей орбите и правит балом, хотя это, как оказалось, категорически запрещено. Он придумал его, чтобы вспомнить, привязать себя настоящего к прошлому, и сам не заметил, как начал называть этим именем врага. Он же мне всё рассказал, просто я не заострил на этом внимания. Потому он и послание передал таким образом, без какой-либо конкретики, ведь по факту я всё это уже знал.
— Чёртов сукин сын, как же лихо ты всё продумал! — уже в который раз восхитился я проделанной работе и подхватил рацию. — Коля, просыпайся давай, Николай! Приём, Коля!
— Да, Александр Николаевич, — сонным голосом ответил тот.
— Бегом ко мне, я кажется, нашёл…
Рация полетела на стол, а я для верности ещё раз перечитал тот самый абзац, который, по сути, уже являлся доказательством. Вот только был один маленький нюанс, имя Уильям никак не объединяло Серёгу с арендаторами. Нужна конкретика, железобетонные показания, с описанием и всеми вытекающими.
— Да, заходи! — крикнул я на осторожный стук в дверь.
— Кофе? — замер с подносом в руках Николай и подозрительно повёл носом, видимо, учуяв запах самогона.
— Да, пожалуй, — согласился я. — Мозги прочистить не помешает.
— Вы сказали: что-то нашли, — вежливо напомнил тот и поставил на стол две чашки с горьким напитком, подхватил поднос и вынес его в приёмную.
— Скажи-ка мне вот что, Коль, — крикнул я, чтобы он услышал из соседнего помещения. — Недели две назад, плюс-минус, Лёха или Старый должны были допрашивать одного пленника из выродков. Он жив?
— Да, вполне себе, — ответил тот, когда вернулся в кабинет. — Насколько мне известно, он содержится на нефтяной вышке в Балтике, недалеко от Калининграда. Прикажете готовить вертолёт?
— Ещё как прикажу, — улыбнулся я. — И извини, что не дал поспать.
— Нормально, я привык, — отмахнулся тот. — Алексей Викторович часто работал по ночам, он вообще мало спал. Так он и есть тот, кого вы искали? Я имею ввиду…
— Я понял о ком ты, — кивнул я. — Похоже, что так. Осталось с ним пообщаться для точного понимания, но, скорее всего, это он.
— Что-нибудь ещё?
— Нет, пусть готовят вертолёт и можешь идти досыпа́ть.
Я за пару больших глотков осушил чашку с кофе и покинул кабинет. В голове всё ещё слегка штормило от выпитого алкоголя, но близость к финишной черте бодрила покруче любого кофеина. Может, я себя и накручиваю, хочу верить, что все мои выводы верны, однако на вмиг приподнятое настроение это никак не влияет. Да и других вариантов я не вижу, всё ведёт именно к Серёге. Именно его нужно было взять живым, несмотря ни на что, хотя связные, как я понял из протокола допроса, в некотором количестве имелись ещё. Может, это не такая уж и частая мутация среди выродков, но всё же не единичная. Вот только Серёга — единственный из всех них имел прямой контакт с представителем иной цивилизации, а значит, сможет опознать, описать его, подтвердить факт вмешательства.
— Макс, просыпайся, боевой вылет, — постучался я в дверь каюты.
— Ща, — вернулся сонный ответ.
Пацана я теперь от себя ни на шаг не отпускал. Хоть со Светкой мы и связались, доложили, что всё хорошо, и её сын теперь в безопасности, потерять его повторно нет никакого желания. Тем более в свете грядущих событий. Надеюсь, они не в курсе наших переговоров с «плазменными людьми». С другой стороны, Гонщик уже давно бы посетил нас и попытался продавить ситуацию в свою пользу. Может, у них пока руки связаны? Ведь не просто так замерли все армии уродов, докладов о нападении я ни вчера, ни сегодня не получал. Да, скорее всего, так и есть, а потому стоит поспешить.
Непонятно лишь одно: вот получу я доказательства, а как их передать? Старым добрым способом, попробовать покричать в рацию? Ладно, это будем решать после, как только на руках появятся неопровержимые доказательства. Уродов ещё разговорить нужно, на моей памяти Серёга вообще первый, от кого хоть что-то удалось получить. Кстати, интересно, а каким таким образом?
— Коль, приём, — я снова поднёс рацию к губам.
— Да, Александр Николаевич, — моментально отозвался секретарь.
— А ты не в курсе, как его вообще разговорить удалось?
— С ним Алексей Викторович общался, — ответил тот. — Больше он ни с кем не разговаривал, только бросался, словно бешеный пёс.
— Я тебя понял, спасибо.
* * *
Как-то иначе я представлял себе нефтяную платформу. Скорее всего, её образ был навеян кинематографом, некая насквозь проржавевшая конструкция, которая приподнята над водой. Внутри все покрыто толстым слоем «чёрного золота», чей терпкий запах впитался в каждую деталь.
Но на деле всё выглядело вполне прилично. Платформа выкрашена в светлые тона и даже кажется относительно новой. Несколько ярусов общежития по внутренней отделке мало чем отличались от обычного жилья. Да даже на авианосце я понимал, что нахожусь на судне, здесь — нет. Привези меня сюда с завязанными глазами, ни в жизни не догадаюсь, что попал на нефтяную платформу посреди моря. Плеск воды, конечно, слышится во внутренних помещениях, но такое реально и в обычном доме, на побережье.
Нас встретили, Николай
