жертву на пол. Я впервые видел, как он охотится, возможно, ему самому не знаком этот процесс, однако инстинкты порой работают лучше, чем разум и опыт. Пасть моментально сомкнулась на горле моего бывшего друга, а в следующую секунду пацан отстранился и вытер рот рукавом.
Сергей не сопротивлялся. Нападения он не ожидал, а этого времени оказалось более чем достаточно, чтобы Макс совершил укус. Мы понятия не имели, сработает ли это, просто предположили, что Лёха поступал именно так. И всё получилось. Пленник остался в горизонтальном положении, ровно в той самой позе, в какой и оставил его Макс.
— Сядь, — холодным тоном попросил пацан, и Серёга беспрекословно подчинился. — Ты видел чужаков?
— Да, — будто находясь в неком трансе, ответил тот.
— Расскажи.
И он слово в слово поведал ту же историю, что я буквально несколько часов назад читал в протоколе. Вот только сейчас здесь не звучало имя Уильям, а следовательно, эти правки внёс Лёха, а может быть, даже и Старый. Спросить, к сожалению, уже не у кого.
— Опиши его, — спросил я, но Серёга даже взгляда в мою сторону не направил, он всё так же преданно, в упор, смотрел на Макса.
— Ты слышал вопрос? — быстро сориентировался пацан.
— Да.
— Отвечай.
— Внешне похож на Лёху, но если попытаться всмотреться в его лицо, оно теряется, будто расплываются контуры. Одет в чёрный комбинезон, похожий на гоночный. Он называл себя хозяином и отдавал приказы.
— Он сказал, откуда пришёл и что здесь происходит?
— Нет, он говорил, что людей нужно уничтожить, полностью стереть с лица планеты.
— Это он управлял вашей армией?
— Нет, он отдавал приказы, курировал действия, а руководил я.
— Что вы готовили на последнюю битву? Какой был план?
— Потравить, словно крыс.
— Чем?
— «Зарин», мы нашли его на старых военных запасниках. Много, хватит на всех.
— Сука! — прошипел я сквозь зубы. — Где хранилище? Где вы их прячете?
— Не знаю.
— Отвечай, — надавил Макс, но ответ не изменился, ведь мы с парнями выдернули его ещё до начала атаки.
— Похоже, он, в самом деле, не знает, — озвучил очевидное пацан.
— Ничего, мы будем готовы. Как думаешь, этого хватит для обвинений?
— Без понятия, дядь Саш. Он всё ещё под контролем, можешь ещё что-нибудь спросить.
— Нет, — покачал я головой. — Боюсь, не смогу сдержаться и разобью ему башку.
Мы постучали в дверь, и конвоир выпустил нас из камеры. Я тут же вставил в губы сигарету, глубоко затянулся и выпустил густой клуб дыма, пытаясь снять нервное напряжение.
* * *
Казалось бы, всё получилось: доказательства на руках, осталось доставить информацию до адресата, а может быть, и самого свидетеля отдать. Вот только я понятия не имел, как это сделать. Сперва мы попытались выйти на связь, так же, как делали это в Елатьме с Рустамом. Не знаю, слышали они меня, но на зов так никто и не откликнулся. Я едва сдерживал порыв, чтобы не прокричать в эфир, мол, я всё нашёл, свидетель и доказательства у меня. Хотелось, вот только меня могли услышать совсем не союзники.
На протяжении всего отведённого нам времени, я ломал голову в попытке отыскать хоть какой-нибудь способ, но все они были обречены на провал. Это дико выбешивало, я срывался на всех, начиная от подчинённых и заканчивая близкими. В итоге даже Грог старался не попадаться мне на глаза, а Макс просто терпел, хотя лишний раз тоже не отсвечивал. Единственная отдушина — вылазки. Они хорошо отвлекали, а я каждый раз надеялся, что при выходе из очередного бункера, встречу «людей из плазмы». Но время шло, а они так и не появлялись.
Не пришли они даже по истечении отведённого нам срока. Как, впрочем, не явились и через месяц. Вместе с тем не случилось и последней битвы. Не знаю, что стало тому причиной, может быть, союзники уже получили то, ради чего прибывали на землю, а возможно, и наши планомерные действия.
Я не сразу сообразил, что всё закончилось, и некоторое время находился в постоянном напряжении, ожидая, что вот-вот случится страшное. Чужаки ушли, своего я добился, но они бросили нас самих разбираться с тем, что осталось после их долбанных экспериментов. Да, теперь мы сами по себе, больше никто не посмеет нам указывать, как нужно жить. Работы предстояло ещё очень много и, возможно, мы уже никогда не избавимся от выродков, но сможем достаточно сократить их популяцию, чтобы заново выстроить цивилизацию. Не знаю, время покажет, но пока у нас вроде неплохо получается.
* * *
Мы засы́пали пудрой все известные бункеры в округе, вытравливая уродов из самых глубоких щелей. И в отличие от прошлого раза, команды было не три, я подключил к этой операции все имеющиеся ресурсы. За прошедший месяц мы вытравили больше сотни тысяч уродов, и сейчас уже были готовы передать имеющийся опыт другим крепостям. Нужно добиться того, чтобы ситуация сменилась, чтобы твари прятались от нас и не только днём. Чтобы даже ночью, они не спешили попадаться на глаза человеку.
Но некие коррективы в мои планы внёс разговор со Светкой. В тот момент я находился в кабинете, и уже в который раз прокручивал события, что произошли за последний год, когда меня вызвали в связную.
— Морзе на связи.
— Вы там домой не собираетесь ещё? — без всяких прелюдий заявила девушка, максимально требовательным тоном. — Ты там, конечно, герой и всё такое, но я тоже человек! Меня уже порядком затрахало выслушивать от каждой дуры, что ты меня бросил.
— Свет…
— Хует! Значит так, герой хренов, если ты не приедешь до конца недели, я уйду к другому, понял меня?
— Это к кому, интересно знать?! — знатно офигел я от такой постановки вопроса.
— К Пахомычу, чтоб тебя от злости, козлину, порвало, — добавила та, и я понял, что она это не всерьёз. — Кроме шуток, Саш, хватит уже, а? Ты победил, об этом только ленивый не говорит, давайте уже домой. Ну или меня к себе забери, чё я как эта, в самом-то деле, как будто не нужна никому. Ты меня, вообще, хоть капельку любишь или нет?!
— Кажется, люблю, — с улыбкой произнёс я.
— Ну ты и козлина, Морзе! — вернулся ответ. — Кажется ему, блядь. Да пошёл ты в жопу вообще, понял?!
А дальше в ушах раздался стук и недовольное бормотание Татарина. Похоже, она психанула, бросила гарнитуру на стол, как в своё время это сделал я.
— Морзе, ты ещё здесь? — осторожно и вполне ожидаемо спросил Рустам.
— Здесь, татарская твоя рожа.
— Ну ты даёшь, бледнолицый! —
