– Да какое тебе дело до моего поведения? – Ему хотелось услышать, что ее беспокоит его поведение просто потому, что он – ее муж… но ему пришлось разочароваться.
– Какое дело? Да такое, что Линдлей – наш друг, и он гость в нашем доме!
– А, так Линдлей и твой друг тоже, да, Джейн? Ах, как же я мог забыть! Он же увивался за тобой задолго до нашего венчания! Как я мог забыть? Он знал, где ты живешь, но мне не сказал об этом ни слова. Знал о Николь, но скрыл это от меня. Вы были очень близки, не так ли? И давно ли он твой друг?
Джейн отпрянула, задохнувшись.
– Ты отвратителен!
Он стиснул кулаки, пытаясь совладать с собой; ему очень хотелось как следует встряхнуть Джейн.
– Давно ли он стал твоим другом, Джейн?
Джейн сжала губы, ее глаза пылали; вскинув голову, она уставилась на Ника.
– Я не позволю, чтобы мне наставляли рога в моем собственном доме, – прошипел он сквозь стиснутые зубы, хватая Джейн за плечо.
Она вывернулась, тяжело дыша.
– Не прикасайся ко мне!
– А ему можно к тебе прикасаться? Ему ты позволяешь! А что еще ему позволено?!
Джейн размахнулась и закатила ему основательную пощечину.
Ошеломленный граф, замер; Джейн тоже была испугана. И в гостиной воцарилось тяжелое молчание.
Потом Джейн вдруг судорожно вздохнула, ее губы задрожали, и она отступила на шаг назад:
– И-извини…
Он злобно скривил губы.
– Опоздала, – рыкнул он и схватил жену.
Ее протестующий крик был заглушен его губами. Он стиснул Джейн в железных объятиях и впился в ее рот, с силой раздвинув ее губы, ворвавшись языком внутрь. Джейн даже пискнуть была не в силах. Сжав ладонью одну из ягодиц жены, он прижал Джейн к своему вздувшемуся паху. А потом ладонь Ника скользнула по ее спине, лаская, гладя… а его губы смягчились. И Джейн смягчилась. Он почувствовал, как она раскрывается ему навстречу, как ее язык осторожно касается его языка. Застонав, он стал целовать ее еще крепче, он готов был проглотить Джейн. А она страстно прижалась к нему.
Ник совсем утратил способность связно мыслить.
Не отрываясь от губ Джейн, он опустился на колени, увлекая жену за собой. Она не сопротивлялась. А когда он опрокинул ее на спину, ее ноги сами собой раскинулись, давая Нику возможность очутиться там, куда он стремился. Это было нестерпимым наслаждением. Ник готов был взорваться в любую секунду.
– Джейн! – прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы, прижимаясь к изгибу шеи… и, дрожа, потянулся к ее юбке. Он слышал ее тяжелое, неровное дыхание. Когда его рука коснулась ее обнаженного колена, Джейн задохнулась. Когда он положил ладонь на внутреннюю поверхность ее бедра, она застонала и выгнулась. Он дерзко прижал пальцы к ее горячей женской плоти и почувствовал, что она повлажнела. Повлажнела для него. От его ласк.
– Джейн, Джейн… – услышал граф собственный прерывистый голос, и его рука скользнула под шелк белья, коснувшись пылающей кожи.
Джейн закричала, цепляясь за него, сжимая его в объятиях, судорожно извиваясь… она сгорала от желания.
Он не мог больше ждать. Он резким движением расстегнул бриджи и услышал:
– Николас, Николас!
Это было рыдание, это была мольба…
Он отыскал ее губы и, выпустив на свободу свое естество, вонзился в жену. Он почувствовал горячую, обжигающую, нестерпимо сладкую тесноту… ему было так же тесно в Джейн, как в самый первый раз… и он знал, что погиб.
– Нет! – закричал он, погружаясь в нее. – Нет, нет, я не хочу кончать, не сейчас… – И в то же мгновение он извергся в нее, и семя все выплескивалось и выплескивалось. И сквозь туман пылающего экстаза он слышал ее голос, выкрикивающий его имя, и ощущал, как она сжимает его в объятиях и как сжимается вокруг него – снова и снова.
Глава 39
Джейн наконец опомнилась и поняла, что лежит на жестком полу.
А на ней лежал теплый и тяжелый граф. Его лицо прижималось к шее Джейн, она чувствовала его влажное, горячее дыхание, чувствовала его губы, слышала тяжелое биение его сердца у своей груди. Граф крепко обнимал Джейн, и он все еще был внутри ее.
О Боже!..
Джейн ощутила, как к ее глазам подбираются слезы, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Ей неудержимо хотелось разрыдаться. Джейн боролась с собой, как никогда в жизни, – она не могла заплакать у него на виду. Не сейчас.
Неожиданно граф перекатился в сторону, лег на спину и мгновенно затих. Джейн не понимала, почему ее сердце терзает такая боль. Если бы она не держала себя в руках, она давно бы уже истерически рыдала. Но почему? Просто потому, что она любила этого прекрасного и гневного человека? Потому, что он женился на ней ради их дочери, а не ради нее самой? Потому, что сейчас он овладел ей лишь из-за гнева, ревности и похоти? Джейн была смущена и расстроена, ее чувства спутались, и она никак не могла разобраться в них.
Она чуть шевельнулась, желая вытереть слезы, пока граф не заметил их.
Граф внезапно встал. Джейн услышала, как он пересек комнату и захлопнул дверь. А Джейн и не замечала до сих пор, что та раскрыта. Джейн отвернулась; по ее щекам медленно сползали слезы. Она чувствовала, что Ник смотрит на нее.
– Боже… – испуганно прошептал он. – Джейн… я что, сделал тебе больно?
Джейн боялась раскрыть рот; она лишь отрицательно покачала головой. И она боялась смотреть на него мокрыми глазами.
– Прости, – хрипло пробормотал он.
В его голосе прозвучала такая боль, что Джейн тут же приподнялась на локте и взглянула на Ника. Его лицо было напряженным и измученным. Он потирал грудь ладонью, словно у него болело сердце.
– Прости, – повторил он, и Джейн поняла, что он казнит себя за случившееся.
Она хотела возразить; ей невыносимо было видеть его таким. Он посмотрел на нее, и его глаза расширились.
– Почему ты плачешь? Ч-черт!
И тут же он отвернулся, и Джейн увидела, как ссутулились его плечи.
– Я задал идиотский вопрос! – Он не хотел поворачиваться к ней лицом. – Прости. Это не повторится… я обещаю.
– Ты не виноват, – сказала Джейн вставая. Она колебалась; ей хотелось утешить его. – Мы оба взрослые люди. Я ведь не пыталась остановить тебя.
Он не шевельнулся. Джейн услышала, как он выругался под нос. Джейн смотрела на густые пряди волос, спадающие ему на шею. Она неуверенно подошла к графу и положила руку ему на плечо. Он вздрогнул как от удара.
– Не трогай меня! Джейн отшатнулась.
– Я обещаю тебе, – хрипло повторил граф поворачиваясь. Его глаза потемнели от боли, от глубокого внутреннего страдания. – Я пришлю к тебе Молли.
И он ушел.
Больше в тот день Джейн его не видела. Казалось, он ее избегает. А она, успокоившись после происшедшего, смогла наконец связно подумать обо всем. Без сомнения, граф первым нарушил их договоренность, хотя она и сама была отнюдь не сопротивляющейся стороной с того самого момента, как он поцеловал ее. И Джейн совсем не могла сердиться на Ника. Она могла лишь вспомнить тот восторг, который охватил ее от прикосновения его рук, и его отчаяние… ей было не до гнева.
