звуки, будто злясь, что не может до нас дотянуться. Свободный проход извивался меж скалистых холмов. Примерно через три версты проход расширился и вдалеке блеснула водная гладь океана. Ещё спустя час я разглядел вдали серебристо-перламутровый корпус нашего рейдера, и вздох облегчения вырвался из груди. Как-то незаметно этот по сути не приспособленный для жизни аппарат стал домом для нашей разношёрстной компании. Я перевёл взгляд на идущего впереди рорка и усмехнулся. Поистине разношёрстной.
Вблизи от аппарата Кена вновь появилась эфирная связь. Мы устало расселись на траве, переводя дух и глядя, как Уника и рорк обходят и осматривают незнакомое устройство.
— Ой, кто это?! — воскликнул в эфире Кен.
— Да, вот, кота завели, — подколол друга Отила. — Будет теперь у нас жить.
— Э-э, извиняюсь, у нас, это где? — заволновался Кен.
— Где, где, в… тебе, в аппарате твоём, — домовой сделал умильное лицо. — Мурлыкать теперь будет, мышей ловить.
— Каких, нахрен, мышей?! — взвизгнул Кен. — Вы там что, совсем сдурели?!
— Не сердись, Кен, — вступила в разговор Элна. — Это необходимое и непреложное условие нашего проводника и советника. Так надо.
— Какого ещё советника?! — буянил Кен.
— А вот этого, — Элна взяла за руку девушку. — Познакомься, это Уника, умница и красавица и её друг рорк Артер, он добрый, смелый и говорит мысленно. Уника, Артер, знакомьтесь это наш большой друг Кен. Я вам про него потом расскажу.
Впервые за всё время голограмма Кена появилась снаружи аппарата. Кен внимательно вглядывался в девушку, и его выражение лица быстро менялось с раздражённо сердитого на глуповато счастливое.
— Э-э, позволь представиться, меня зовут Кен, — голограмма хотела протянуть руку, но одумалась и смутилась.
— А я Уника, — девушка улыбнулась и внимательно вгляделась в изображение. — Ой, а я тебя, кажется, знаю, вернее видела. Тоесть ты мне во сне привиделся, — она тоже смутилась и покраснела.
Рорк стоял между Уникой и голограммой Кена и вертел головой от одного к другой и обратно. Потом ему надоело, и он лёг положил голову на лапы и прикрыл глаза. Мы смотрели на эту странную парочку улыбались. Кажется, они нашли друг друга. Улыбались даже железный Болк и молчаливый Тайр. А Отила так и вовсе потирал руки и приплясывал.
Я обернулся и оглядел чудесную долину Истины. Не знаю, доведётся ли сюда вернуться, или судьба растворит нас в Великой Пустоте. Знал одно, впереди была полная неизвестность, поскольку мы собирались отправиться прямиком к дьяволу в пасть.
Часть3
А пока самой большой проблемой для нас стал молодой рорк Артер. Нет не сам рорк, а его непомерные размеры. Представьте себе, что в пассажирский авиалайнер нужно затащить и разместить с со всеми удобствами крупную лошадь. Представили? Вот и я нет. Бедный Кен, я даже боялся подкатить к нему с этой проблемой. Пока мы отдыхали на травке, я поочерёдно переговорил со всеми, и не услышал ни одной более-менее толковой идеи. И тогда я схватился за голову, понимая, что мы влезли в полную и абсолютную засаду. Я с тоской посмотрел на наш рейдер и на трапе увидел оживлённо беседующих Унику и голограмму Кена. Они беззаботно разговаривали и иногда указывали на лежащего неподалёку рорка. У меня закралось смутное подозрение, что эта парочка даже не задумывается, как в аппарат впихнуть невпихуемое. Решившись нарушить задушевное общение молодых людей, я решительно направился к рейдеру.
— Кх-км, — вежливо кашлянул я, — прошу прощения за беспокойство.
Уника и голограмма с ошалелыми глазами и глупыми улыбками повернулись ко мне.
— Маленькая проблемка намечается, — продолжил я. — У меня тут мыслишка подспудная образовалась. Посоветоваться нужно. Вы не против?
— Ну, что ты, Очер, — затараторил Кен. — О чём речь?
— Речь о бедном рорке Артере, — я сразу чуток обострил, чтобы привести Кена в чувство, вздохнул, опустил глаза и сделал печальное лицо.
— Почему о бедном? — в один голос спросили обеспокоенные Уника и Кен.
— Ну, как же, — продолжил глумиться я, — его придётся запихнуть в рейдер, и мне хочется плакать от того, каково ему придётся страдать. Даже больно представить.
— Э-э, Очер, ты это серьёзно? — задумчиво уточнил Кен.
— Предельно. Да, вы и сами увидите, как только прекратите в облаках витать. Посмотри на него, Кен, — вздохнул я, — а теперь прикинь его размеры и размеры наших проходов, отсеков, кубриков и кают-компании. Прикинул? И ты считаешь, что в рейдере Артеру будет удобно? А нам всем? Бедный, бедный рорк Артер.
— Ё-моё, — голограмма схватилась за голову, — действительно, кошмар! Погоди, Очер, нужно подумать. Уника, ступай к ребятам, мне нужно кое-что решить.
Девушка кивнула Кену, и направилась к расположившейся на травке компании. Я тоже присмотрел местечко в тени высоких цветов но прилечь не успел, поскольку не смог оторвать взгляд от рейдера. Все остальные тоже поднялись и уставились на аппарат, который на глазах начал меняться. Я уже жалел, что раззадорил Кена, как бы он не натворил бог знает чего. Рейдер начал вздрагивать и трястись, и в разных местах его контуры «потекли». Мля! Меня начало слегка потряхивать от волнения и, похоже, не только меня. Никто не понимал, что происходит, но понимали, что всё это может закончится плохо.
Между тем аппарат продолжал медленно деформироваться, стал немного короче и чуть выше. Около часа рейдер трясло и качало, изнутри доносились неясные шум и звуки. Наконец, всё закончилось и аппарат приобрёл чёткую форму. Я уже был готов смириться со сломанным рейдером и морально приготовился провести в долине Истины остаток дней, когда по связи раздался немного усталый, но довольный голос Кена:
— Готово. Можно заходить.
— Стесняюсь спросить, — осторожно проговорил Отила, — что готово? И куда, извиняюсь за выражение, заходить?
— Внутрь, — разозлился Кен. — Что ты из меня дурака делаешь!
— Ну, что ты, Кенушка, — заюлил Отила, — ты у нас самый большой, самый умный, самый смелый и самый любимый друг. Куда ж мы без тебя?
— Ладно, пошли, — сказал я, — Кену виднее. Не враг же он себе, в самом деле.
Недружной толпой мы подошли к аппарату, который открыл рампу, опустив трап.
— Ого! — не сдержался от удивления Болк.
Я тоже удивился и восхитился. А удивляться было чему. И трап и рампа стали в два раза шире и на четверть выше. Это и радовало и настораживало от ожидания иных перемен. Один за другим мы втянулись внутрь. А там и впрямь всё изменилось до неузнаваемости. Нет, ничего страшного не произошло. Общая компоновка и планировка сохранились. Изменились размеры. Потолки поднялись до трёх метров, проёмы и проходы вдвое расширились. В рубке рядом с крайним креслом появилась большая
