Однако, похоже, мой друг йети — пони с одним трюком. Он снова делает символ «пара» (по крайней мере, я почти уверена, что это означает «пара») и наблюдает за мной.
Да, я не передумаю. Я похлопываю Рокана по плечу. Это моя пара. Я почти чувствую себя виноватой из-за того, что отказала ему — не то чтобы я хотела быть невестой йети, но он был таким милым и услужливым.
В ответ йети обнажает зубы, и я чувствую, как горячее, зловонное дыхание ударяет мне в лицо, когда он кричит на меня. Он срывает крупные плоды и прыгает прочь, карабкаясь вверх по виноградным лозам. Я потрясенно смотрю, как он уходит. Несколько мгновений спустя он исчезает из пещеры, и тогда остаемся только я и Рокан.
Ладно, это было немного страшно. Вот тебе и жалость к этому сумасшедшему парню.
Я крепче сжимаю свой нож, готовая защищать свою пару. Однако все тихо, и через несколько минут я начинаю задаваться вопросом, действительно ли существо исчезло. Я все еще удивлена, что он появился спустя столько времени. Может быть, он следил за мной, ожидая подходящего момента, чтобы попытаться убедить меня стать его парой?
Отлично, у меня есть преследователь йети. Абсолютно то, о чем мечтает каждая девушка.
Однако, когда проходит больше времени, а йети не возвращается, я расслабляюсь. В животе урчит, и я окидываю взглядом всю зелень рядом со мной. Может быть, мне стоит попробовать что-нибудь съесть. Я встаю на ноги и иду вдоль выступа в поисках фруктов, которые находятся в пределах досягаемости. Неподалеку над головой растет большой желтовато-оранжевый плод, такой тяжелый, что виноградные лозы сгибаются под его тяжестью. Я осторожно срываю его и нюхаю. Он пахнет персиками, но кожура гладкая и твердая. Я возвращаюсь на свое место рядом с Роканом, проводя пальцами по его руке при этом. Я просто хочу прикоснуться к нему, знать, что он там.
Чтобы очистить плод от кожуры, требуется немного времени, и внутри у него твердая, упругая белая кожура толщиной не менее двух пальцев, а вкус горький и ужасный. Я срезаю до косточки, но обнаруживаю, что это вовсе не косточка, а мягкая, гладкая сердцевина, напоминающая мне авокадо. На вкус это нечто среднее между шпинатом и арбузом, странный вкус, но он такой свежий и легкий, что я съедаю каждый кусочек и облизываю кожуру.
Тогда ничего не остается, как сидеть сложа руки и ждать, когда проснется Рокан или вернется йети. Я беру его большую руку и кладу себе на колени. Его хвост такой неподвижный, и это беспокоит меня, поэтому я протягиваю руку и осторожно накрываю им свои ноги, слегка проводя пальцами по его длине.
Мне становится лучше от одного прикосновения к нему. Менее одиноко.
Пожалуйста, проснись.
РОКАН
Моя голова пульсирует и болит за глазами. Это хуже, чем в тот раз, когда я, будучи ребенком, украл сах-сах моего отца и выпил все это в одиночку. У меня немного болит все тело, во рту сухо, но больше всего у меня болит голова. Я открываю глаза, щурясь, но все, что я вижу, — это смесь ослепляющих цветов. Я снова закрываю их, потирая глаза рукой. Здесь очень тепло, и все мое тело кажется влажным от пота и горячим.
Через мгновение я понимаю, что чьи-то мягкие, нежные руки гладят мой хвост.
— Ле-ла? — Тогда я чувствую себя глупо из-за того, что говорю вслух, потому что она меня не слышит. Я заставляю себя снова открыть глаза и вглядываюсь в нее.
Ее лицо размыто, но я могу сказать, что она улыбается. Ее пальцы касаются моего лица, поглаживая его. «Как ты себя чувствуешь? — показывает она. — Ты в порядке?»
«Больно», — отвечаю я в ответ. Мои конечности кажутся тяжелыми и усталыми. Я хочу закрыть глаза, потому что от цветов у меня еще больше разболелась голова, но тогда я не смогу увидеть свою милую половинку. «Где мы находимся?»
«Пещера, — она жестикулирует. — Отдыхай. Выпей немного воды».
Она прижимает что-то к моему рту — свой кувшин с водой. Я делаю несколько глотков, а затем снова ложусь на спину. Мои воспоминания о том, как мы сюда попали, расплывчаты; я не помню, как возвращался в пещеру после грохочущей лавины. Я также не помню всех этих странных цветов. Я прикрываю глаза, потому что они причиняют мне боль.
— Отдохни, Рокан, — говорит Ле-ла своим сладким, мягким голосом. — Мы в безопасности. Тут есть еда и вода, и я присмотрю за тобой. У нас все хорошо. — Ее руки сжимают одну из моих, прежде чем я успеваю начать жестикулировать ответ. Мгновение спустя я чувствую, как ее рот прижимается к костяшкам моих пальцев, и мой кхай реагирует, громко напевая.
У меня так много вещей, которые я должен ей сказать, но давление в моей голове мешает думать. Я устал, а она рядом и в безопасности. Остальное неважно. Ее маленькие ручки сжимают мою большую, и я крепко держу ее. Пока я чувствую руки моей пары на себе, я могу расслабиться. Она в безопасности.
Я снова проваливаюсь в сон.
***
Я сплю урывками, наполовину бодрствуя, наполовину во сне. Моя Ле-ла всегда рядом, ее прикосновения успокаивают, но есть вещи, которые кажутся неправильными. Жарко, и я так сильно потею, что мне хочется снять с себя одежду, но я не смею. Это может быть лихорадка, обманывающая меня. Я не чувствую запаха дыма, а это значит, что огня нет, но я постоянно испытываю жажду и чувствую, что моя грива промокла. Ле-ла дает мне воду и прохладную, терпкую еду и настаивает, чтобы я больше спал. Что она присматривает за мной, и я в безопасности. Тут есть еда и вода, и мы защищены от холода. Здесь не о чем беспокоиться.
И я горжусь ею, потому что моя пара умная и сообразительная. Я горд ею. Ни один самец не мог бы пожелать лучшей пары, чем моя. Или более милой. Или более приятной, или доброй. Воистину, я самый счастливый из ша-кхаев, у меня есть моя Ле-ла, и она наполняет мои мечты своими улыбками и нежной кожей. Когда она кормит меня сладкими, сочными вещами, я представляю, что это ее влагалище, и я всегда жажду большего.
После нескольких снов я просыпаюсь и обнаруживаю, что моя голова не наполняется болью, когда я открываю глаза, и что боль за бровью тупая, а не пронзительная. Я медленно сажусь, прищурившись, оглядываясь вокруг. Моя Ле-ла
