свернулась калачиком рядом со мной, мой хвост у нее в руке. У нас нет мехов, и она раздета до самого нижнего слоя одежды. На ней только маленькая кожаная полоска вокруг сосков и короткая юбка, прикрывающая бедра. Большая часть ее бледной кожи обнажена, и мой член реагирует на это зрелище. Я провожу пальцами по ее руке, затем отстраняюсь, когда вспоминаю, что она этого не хочет, пока не решит, прислушается ли она к своему кхаю.
Ее глаза открываются от моего прикосновения, и улыбка изгибает ее рот. Ее вид наполняет меня теплом. «Как твоя голова?» — показывает она, садясь.
«Лучше. Ты ранена?» Я думаю о грохочущем снеге, о ноющем, ужасном ощущении, которое я испытал в своем «знании», которое сказало мне, что она в опасности. Я хватаю ее и прижимаю к своей груди, поглаживая по волосам. Мое облегчение от того, что она в безопасности — что ее маленькое, хрупкое человеческое тело цело, — переполняет меня.
Ее рука похлопывает меня по руке.
— Рокан, я в порядке. Действительно. Отпусти меня.
Неохотно я так и делаю. Я хочу держать ее в течение нескольких дней и знать, что она в безопасности в моих объятиях.
Однако она не отстраняется. Вместо этого ее руки поднимаются к моей голове, и она тянет за повязку. Она вытаскивает ее из моих потных волос, и затем воздух наполняется странным ароматом.
— Выглядит лучше, — бормочет она себе под нос, даже когда ее соски прижимаются к моему лицу, и мне требуется вся моя сила, чтобы не стянуть кожаную ленту спереди и не зарыться лицом в ложбинку там.
Ле-ла проводит пальцами по пятну на моей голове, и я вздрагиваю, потому что там чувствительно. Я сам прикасаюсь к нему, а когда отдергиваю, моя рука покрыта зеленой жижей. Что это? Я нюхаю это, и от него исходит странный запах.
— Не ешь это, — быстро предупреждает она, хватая меня за запястье. — Ты не хочешь знать, откуда это взялось.
«Как будто я стал бы это есть? Это ужасно пахнет». Я слегка качаю головой и, нахмурившись, вытираю руку о тунику.
«Как ты себя чувствуешь?»
«Горячий. Потный. Я хочу искупаться».
«Удачи добраться до воды, — с улыбкой она подает знак в ответ. — Для этого надо спуститься ниже. Возможно, придется подождать несколько дней, пока ты не встанешь на ноги».
Ее слова странные, и я впервые с момента пробуждения изучаю свое окружение. Цвета все еще здесь. Я не был уверен, что они не были частью моего сна, но зелень, которая струится со стен пещеры, не исчезает теперь, когда я проснулся. «Что это за место?»
«Это сад, — говорит она. — Мне так много нужно тебе рассказать!» — Ле-ла протягивает руку, чтобы обхватить мое лицо ладонями, излучая счастье. Ее улыбка не исчезает, и в следующее мгновение она прижимается своими губами к моим. Горячие, сладкие губы касаются моих, а затем ее язык погружается в мой нетерпеливый, ожидающий рот. Ее вкус сладок, и я крепко прижимаюсь к ней, когда она целует меня. Я скучал по этому.
Мой кхай согласно урчит в моей груди, и потребность обладать ею растет с каждым вдохом. Наш поцелуй становится все более интенсивным с каждым проходящим мгновением. Я позволяю ей провести языком по моему, но когда она пытается отстраниться, я прижимаю ее к себе и посасываю ее нижнюю губу, пока она не начинает стонать, ее соски трутся о мою грудь, ее руки зарываются в мои потные волосы.
Означает ли это, что теперь она примет меня как свою пару? Ее маленький язычок так же жаждет меня, как и я ее, и я чувствую горячий аромат ее желания среди благоухания растений. Если она позволит мне, я уложу ее здесь, в этой пещере, и сделаю своей. Моя набедренная повязка становится тугой при мысли о том, чтобы проникнуть глубоко в нее, и я прерываю поцелуй и закрываю глаза, боясь потерять контроль.
Ее тихий стон в моем ухе заставляет меня вспотеть.
— О, Рокан. Я думала, что потеряла тебя.
Я отстраняюсь и изучаю ее лицо. Я не вижу там ни страха, ни гнева, только потребность. Даже при том, что мне больно отпускать ее, мне нужны мои руки, чтобы говорить. «Я твой. Я всегда буду рядом с тобой».
К моему ужасу, ее глаза наполнились слезами. «Да, но я не слушала. Я не доверилась тебе, когда ты сказал, что тебе не нравится погода. Я должна была прислушаться. Во всем».
Я качаю головой. «Ты не поняла. Не многие понимают».
«Но я твоя пара. Я должна была понять. Ты всегда делал все возможное, чтобы понять меня. Я дура, и мне следовало стараться усерднее».
Моя пара? Яростная радость захлестывает меня. Я беру ее лицо в ладони и смахиваю слезы с ее щек, прижимаясь поцелуем к ее мягким губам, прежде чем снова написать в воздухе.
«Ты принимаешь, что ты моя пара?»
«Я чуть не потеряла тебя в лавине. Это заставило меня понять, что мне все равно, что заставляет меня так себя чувствовать. Я просто люблю тебя и хочу быть с тобой. Ты все еще любишь меня?»
«Мое сердце всегда принадлежит тебе».
Ее заплаканная улыбка прекрасна. «А мое — тебе».
Я хочу убедиться, что она понимает, что значит принять меня как свою пару. «Мой народ спаривается на всю жизнь, Ле-ла. Резонанс соединяет нас для комплекта, и мы должны оставаться вместе, пока он не будет создан».
Но не все остаются вместе после этого. Это не часто, но это случилось, и я думаю о несчастных родителях Рáхоша, а также об Айше и Химало. Я не пожелаю ей страданий, если она не захочет остаться со мной.
Поэтому я добавляю: «Если ты не захочешь меня потом, я не буду заставлять тебя оставаться».
Она яростно трясет головой. «Я не уверена, что готова к ребенку, но я точно знаю, что не потеряю тебя. Если ребенок будет, мы вместе станем родителями. Я люблю тебя. И в следующий раз, когда у тебя возникнут плохие предчувствия по поводу погоды, заставь меня выслушать тебя».
Ее слова согревают меня. «Тогда давай спаримся. Я сделаю тебя своей прямо сейчас».
Она хихикает и качает головой, выглядя удивленной моим предложением. «Сейчас не время. Тебе все еще нужно отдохнуть и набраться сил. К тому же, твоя голова покрыта чьей-то жеваной жижей».
Я дотрагиваюсь до своей головы, даже когда она снова накладывает кожаную повязку на мою рану. Я
