– Мне что, в ЦУМ сбегать, прикид вам подобрать?
– Нет, ну зачем вы так, более чем превратно толкуете мои слова? Я совсем другое имел в виду. Кто-то мне сказал, что у вас в квартире можно найти очень богатый выбор костюмов. Для оперативных целей… Может быть, и для меня…
Девушки быстро переглянулись. Словно спрашивая друг у друга, кто мог такое сказать. Потом Людмила весьма критично осмотрела его фигуру сверху вниз и обратно.
– Не знаю, не знаю… И с чего вы взяли вообще, что у нас здесь ателье готового платья?
– Я как бы не помню точно, но кто-то определённо говорил. Как бы и не сам Вадим Петрович…
– Всё может быть… – Вяземская пожала плечами с некоторым сомнением. Но если он знает, так непременно от кого-то из «своих». В конце концов, как к нему ни относись, сейчас Волович такой же член команды… Нет, не так – просто очередной солдат, которого следует воспринимать как боевую единицу, независимо от… «Каждый человек необходимо приносит пользу, будучи употреблён на своём месте» – эту заповедь Вадим произносил очень часто и по самым разным поводам. Приелась уже, а к случаю ничего лучшего в голову не приходит.
– Что вас конкретно интересует? Посмотрим, что можно сделать… – Герта отнеслась к просьбе журналиста проще, она слов Фёста в его адрес не слышала, да и в бросаемых на неё взглядах он допустимой Гертой границы не переходил.
– Ну, не обычный штатский костюм, но и не камуфляж. Это было бы сейчас вызывающе. Мне кажется, такой, знаете, костюм вроде охотничьего… Цвета хаки, желательно с искрой, много накладных карманов, хлястики, погончики, свободный покрой… – Он с помощью пальцев попытался изобразить желаемое.
– Я поняла. – Герта опять хмыкнула. Задача с дизайнерской точки зрения непростая. «В талию» сделать костюмчик – карикатурно будет. Замаскировать формы свободным покроем – ещё опрятнее клиент станет выглядеть. «Как три слоновые задницы, накрытые брезентом» – вспомнила она от кого-то из знакомых слышанную присказку. Думать надо.
– Так, примерно пятьдесят восемь, рост три. – На службе Вяземская научилась мгновенно определять на глаз все необходимые параметры человеческих фигур, вплоть до размеров шапки, обуви и противогаза. Если нужно срочно обмундировать взвод, с портновским сантиметром возиться некогда.
Опыт общения с «гардеробной комнатой» квартиры у девушек уже был. Прошлый раз они заказывали себе здешнюю военную форму для общения с пленным генералом. Сейчас, правда, было посложнее. Не для себя одежда требовалась, и Людмила немного сомневалась, в состоянии ли она представить нужное, чтобы не получилось, как в слышанной здесь песне про волшебника-недоучку. Ну, там, где он получил розовую козу с жёлтой полосой. Подошла к двери «гардеробной», сосредоточилась, пытаясь в стиле гиперреализма представить требуемое. И покрой, и размеры, и цвет, а также фактуру ткани. Ну и клиента – куда денешься.
Похоже, девушка неизвестно какими силами и каким способом была оценена, взвешена и признана фигурой, подходящей по массе[146]. Или управляющая система сама умела переводить в жизнеспособную реальность даже самые приблизительные мыслеформы. Проще говоря – всё сработало как надо. Когда они вошла в гардеробную, требуемый костюм висел на плечиках прямо перед дверью. Осталось только пригласить Воловича и предложить ему примерить обновку перед зеркалом.
Людмила задержалась перед настоящим венецианским зеркалом, размером от пола до потолка, в причудливой резной раме. Вот ведь, семнадцатый век, а изображение в нём получше нынешних. Ярче, отчётливее, подлиннее, можно сказать. А что вы хотите – стекло ручной работы, из особого песка с секретными добавками, и амальгама чисто серебряная, не синтетика какая-нибудь.
И валькирии снова показалось, что девушка, поправляющая волосы по ту сторону стекла, совсем немного, но отличается от оригинала, даже не понять, чем именно, но всё же… Ощущается так. Не зря Людмила давно думает, что в этом мире совсем не только чудеса техники присутствуют, но и что-то вроде магии имеет место. Квартира сама по себе – ярчайшее подтверждение. Какая-то немыслимая древняя магия или, наоборот, порождение настолько далеко ушедшей вперёд цивилизации, что и пытаться что-то понять бессмысленно. Как кроманьонцу сообразить, что совсем не обязательно гоняться по тундре за мамонтом, чтобы съесть вкусный бифштекс. Вполне можно надеть смокинг, положить в карман кредитную карточку и вальяжно войти в зал любого не вегетарианского ресторана.
Тот же уровень семантического несоответствия.
Волович вышел из гардеробной на самом деле преображённым. Некто или нечто, исполнявшее заказ, гораздо тщательнее отнеслось к работе, чем Людмила к создаваемой мыслеформе. Если бы «квартире» передалось её отношение к Воловичу, результат был бы соответственным. А так костюм вышел намного лучше того, что вообразил себе Михаил и кое-как протранслировала Вяземская. Речь даже не о материале и качестве исполнения; непонятным образом покрой соответствовал исходному замыслу – изменить сам имидж носителя. Сейчас журналист выглядел не пародией на подгулявшего Александра Дюма-отца, а скорее на Уинстона Черчилля, как он мог бы выглядеть, оставшись до соответствующего возраста на службе в колониях.
Глядя на него, Людмила вдруг вспомнила слова старого торговца кепками Зусмана из недавно прочитанной книги Паустовского «Время больших ожиданий» (Фёст старательно погружал будущую жену в литературно-исторический контекст новой для неё эпохи): «Ай-ай-ай! Что может сделать с человеком такая дешёвая кепка за сто тысяч рублей! Если она, конечно, сшита хорошим мастером! Она может сделать чудо!» А тут ведь не кепка, тут целый костюм из трёх предметов.
– Вы знаете, Михаил, что-то в этом есть. Теперь, по крайней мере, приличные люди станут воспринимать вас всерьёз.
Сомнительный комплимент, если вдуматься, но Волович, поглощённый самолюбованием, не обратил внимания.
Вначале он собирался навестить несколько достаточно близких друзей. Узнать, как в «тех кругах» реагируют на случившееся (прежде всего, конечно, на его телевизионное выступление), и прозондировать настроения насчёт совместной работы. Надёжные и знающее дело люди ему были нужны, особенно если Фёст выполнит своё обещание насчёт учреждения нового министерства пропаганды (как бы оно ни называлось на бумаге) взамен ничего не значащего нынешнего комитета по печати. С Воловичем, естественно, во главе. Что пропагандировать – и ему, и большинству его друзей, было совершенно безразлично. Если за это будут платить больше, чем платили заокеанские и европейские кураторы, – лучше не придумаешь. Особенно в ситуации, когда шансов на смену формы правления и личностей, стоящих у власти, в ближайшие годы больше не просматривается. Тут главное – не опоздать и оказаться если не «впереди паровоза», то хотя бы на нём самом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
