одном месте. Все время нахожу себе новые проблемы, чтобы потом прилагать героические усилия для их устранения. Как я добился в шестнадцать лет полноценного зачисления в полк, так с тех пор и остаюсь обычным рядовым солдатом. И неважно при этом, нахожусь ли я в армии, служу в наемниках, в Патруле или живу на вольных хлебах.
Неожиданно мне в голову пришла мысль, что я сейчас очень напоминаю и Рене, и Арчера в прошлом, до тех пор, пока каждому из них не пришлось взвалить на свои плечи груз ответственности за подчиненных. И следом сразу появилось понимание, что они заметили нашу похожесть давным-давно, и именно этим объясняется то внимание, с которым Орлов и Эйнаурральде всегда относились к моей судьбе.
Я рассмеялся, ввергнув своих попутчиков в состояние изумления.
– Он переутомился? – обеспокоенно спросила Ненор у Арчера.
– Ты ему что-то смешное рассказал? – поинтересовался эльф у Орлова, но в ответ получил только недоуменное пожатие плечами.
– Все в порядке, друзья, все в порядке, – поспешил я всех успокоить. – Просто я подумал, что сейчас напоминаю кое-кого из вас трехлетней давности. Так же живу, перебиваясь с хлеба на воду, так же мыслю и переживаю, так же все свои проблемы решаю сам своей шпагой. Словно я младший брат, созданный по вашему образу и подобию.
– Все-таки малыш взрослеет, – улыбнулся Арчерион.
– Ну не вечно же ему бегать по улицам с обнаженной шпагой, – в тон другу ответил Орлов.
– Рене, я выполню твое поручение, раз ты считаешь это необходимым, – твердо заявил я. – Взамен я попрошу лишь помочь де Флоресам добраться до Монтеры и, по возможности, и дальше оказывать им свое покровительство.
– Это я сделаю без всяких просьб, Кристиан. – Рене переглянулся с Арчером и, как мне показалось, сделал это с весьма довольным выражением лица. – И потому, что де Флоресы просто хорошие люди, и оттого что нам нужны свои люди в рядах богатых торговцев.
– Растешь, Рене! – хохотнул эльф. – Все происходящее вокруг обращаешь себе на пользу!
– Все не все, но поездка и впрямь выходит удачной. Судите сами, – Орлов вольготно откинулся на мягкую спинку сиденья, принявшись загибать пальцы: – Арчера из Анкилона выдернул – это раз. Вместе с ним заполучил еще и прекрасную разведчицу – это два. Нашел Смычка и почти пристроил его на службу – это три. Помог хорошим людям вырваться из надоедливых объятий нечистоплотных нугулемских дворян – это четыре. При этом сделал шикарный подарок семье жены, стерев с лица земли графа де Бернье, – это пять. Пусть это я сделал и не совсем сам, а руками эльфийских друзей, но друзья ведь для того и существуют, чтобы иногда за тебя марать руки. Ну, и вишенкой на этом торте должно стать то самое дело, по которому Крис отправится к маркизу де Сальвери.
– Очень надеюсь, что и де Бюэй останется доволен… – Арчерион тоже откинулся на спинку и немного поерзал, устраиваясь поудобнее.
– Даже не волнуйся насчет этого, – ответил Рене.
После достаточно бурной первой части обратного пути в нашей карете воцарилась тишина. Все мои попутчики либо погрузились в дрему, либо молча думали о чем-то своем. Лично я находился под таким сильным впечатлением от произошедшего в последние дни, что сон снова, как и по дороге в Паломар, упорно ко мне не шел, голова просто-таки гудела от роящихся в ней мыслей.
Я уже сбился со счета в попытках подсчитать количество кульбитов, совершенных за последний месяц моей судьбой, точно можно было сказать лишь, что такого насыщенного событиями жизненного отрезка у меня еще никогда не было. И хотелось надеяться, что уже не будет. В общем, думать хотелось только о хорошем, однако же думалось обо всем и сразу. И даже в светлые и наивные мечтания о сеньорите де Флорес постоянно вплетались мысли о событиях в Паломаре, потом я принимался вспоминать в мельчайших подробностях ход моего поединка с де Монтегю, затем перескакивал на такое внезапное примирение с кузенами де Вилья, после чего снова возвращался к Элене и думам о будущем…
Карета мчалась в ночи, за окнами проплывали едва освещенные тусклым светом луны холмы, поля, мостики через небольшую речушку, берега которой то приближались, то отступали прочь от дороги. Мягкие сиденья гасили все дорожные кочки и ухабы, укачивая и постепенно успокаивая меня. Мысли все более замедлялись, и сон все-таки вот-вот должен был сморить уставший организм, тем более что небо на востоке уже начинало светлеть, предвещая приближение нового дня. Но оборвалось все в самый неожиданный момент окончанием ночного путешествия – наш отряд прибыл на постоялый двор «Три дуба».
Вполне ожидаемо, что в полчаса сборы не уложились, минут сорок только заняло получение наставлений от Орлова, но в целом объединенный кортеж надолго не задержался. Спустя час после прибытия на постоялый двор я вновь остался один.
Глава 28
Карлес де Монтегю открыл глаза и несколько минут просто смотрел в потолок, прислушиваясь к своему телу. Вроде бы боль отступила. Или это только кажется? Постель была влажной от пота, и он более не чувствовал пожара внутри тела. Да и в общем состояние было терпимое. Нельзя сказать, что отличное, но, по крайней мере, лучше вчерашнего. И позавчерашнего.
Здесь капитан задумался: а сколько дней он уже лежит? Никаких вопросов по поводу случившегося с ним несчастья у него не возникало – он хорошо помнил и свое местонахождение, и полученное от Смычка ранение. Но вот в количестве проведенных в постели дней начинал путаться.
Он перевел взгляд в самый угол комнаты, где с потемневшего от времени и грязи дощатого потолка свисали лохмотья паутины, и попытался вспомнить, насколько велики они были в прошлый раз. Однако тут же обругал себя последними словами, сообразив, что эта паутина в таком виде могла здесь висеть годами. По всему выходило, что без посторонней помощи ему не выяснить даже сегодняшнего числа – абсолютно ненавистная для него ситуация полной зависимости от окружающих. Придется даже за такой мелочью к кому-то обращаться.
И тут его уши уловили скрип пера. Карлес осторожно повернул голову в сторону окна и обнаружил за столом старину ла Вивьера, с сосредоточенным видом скрипящего гусиным пером. Интересно, откуда он здесь взялся? Впрочем, уж на присутствие старого товарища жаловаться было грех.
– Ты опять переводишь бумагу на свои никчемные стихи?
Пересохшее горло издало едва слышные сиплые звуки, пришлось прокашляться и повторить вопрос более внятно.
– Я тоже рад тебя видеть, Карлес, – улыбнулся ла Вивьер, – но, если продолжишь ругать мои стихи, буду читать тебе их целый день. Благо, ты убежать не сможешь!
– Да, Серхио, Смычок угостил меня знатным ударом шпаги! После такого не побегаешь. Будь он проклят!
Де Монтегю досадливо поморщился, после чего попытался дотянуться до стоящей на лавке кружки с
