По лицу слёзы и грязь размазывал. Ну командир, ну артист! Сначала страху нагнал, теперь рассмешил.
А тот сидит на порожке кабины и в землю глядит.
Хлыст отдышался, растопыренными пальцами пригладил косматые пряди, одёрнул рубаху:
– Я не знал, что ты такой шутник. – Склонился над женой, по щекам пошлёпал, за руку потянул. – Вставай, Таша! Ну же! Вставай!
– Пусть с ними сделают то, что ты сделал с моим племянником, – тихо сказал Крикс.
Хлыст пригнул голову, а в ушах сердце туф-туф-туф.
– Я не знаю твоего племянника.
Крикс вздёрнул подбородок, плечи расправил. Вот такой он был пять лет назад: бездушный, безжалостный, беспощадный.
Хлыст выронил кнут, рухнул на колени:
– Я не знал, Крикс! Клянусь! Не знал. Когда я набрёл на лагерь, мальчишка был уже там. Я не знал, что он твой племянник. Клянусь!
Крикс поднялся, махнул надзирателям:
– Поехали.
Хлыст метнулся вперёд, вцепился командиру в штаны:
– Ради бога! Крикс! Если хочешь отомстить, забери меня, Ташу забери. Забери нас обоих, только детишек не трогай. Давай поговорим по душам. Крикс! Давай поговорим!
– Давай. Поговорим.
Крикс сжал могучий кулак и обрушил его на Хлыста.
***
Кабинет Адэра находился на первом этаже. Чуть дальше по коридору располагалась библиотека. За ней тянулась вереница огромных помещений, где любой звук пробуждал эхо. Скоро их займут советники с шумной братией помощников и секретарей. За поворотом – комната собраний, которую слуги и ремонтные рабочие с лихорадочной поспешностью превращали в зал Совета.
Гюст предложил перенести кабинет правителя на третий этаж, поближе к апартаментам. Хотя бы на время, пока в воздухе плавает пыль, а одежда к концу дня пропитывается запахом штукатурки и краски. Адэр отказался.
Цветущий сад за окнами покоев, ароматы трав и пение птиц с необъяснимым упорством вырывали из действительности и уносили далеко от замка. Здесь же, в небольшом кабинете со строгой обстановкой и с окнами, выходящими на пустошь, ничто не отвлекало от работы. Или почти ничто… Адэр нет-нет да и бросал взгляд на дорогу, припорошенную песком.
Там, за горизонтом, дорога переходила в колею, а чуть дальше делилась на три. Одна летела в Тезар, вторая тянулась в Нижний Дол, где находится нынешняя столица Порубежья Ларжетай, третья петляла между камнями и ямами до Бездольного Узла, откуда чуть ли не каждый день приезжал кто-то из людей Крикса.
Адэр впервые злился на отсутствие связи: ведь намного проще выслушивать отчёты и отдавать приказы по телефону, чем переводить бумагу на послания и ждать гонцов с новостями. Но ещё с большим нетерпением он ждал машину из клиники маркиза Ларе. В любую минуту командир стражей мог сообщить о появлении ракшадского корабля, или шхуны, или лодки, а стариков до сих пор не было.
Адэр посмотрел в окно и вернулся к изучению родословных книг порубежских дворян. Первый и главный вопрос, который волновал его – это, конечно же, формирование Совета. Сроки поджимали – два месяца было потрачено на бесплодные метания, – а достойные занять кресла советников до сих пор прятались за безликими именами.
Адэр разделил книги на две стопки. В одну сложил родословные дворян, чистота крови которых не вызывала сомнений. В другой стопе находились родословные тех, чьи предки – выходцы из простого люда. Более ста лет назад Зерван, последний потомок династии Грассов и последний король Грасс-Дэмора (так раньше называлось Порубежье), даровал им родовые звания и земли за заслуги перед страной. Но признания добились праотцы, а не их чада, на титулы которых сейчас смотрел Адэр. Ко всему прочему, Совет виделся ему чистым, высоким, без прадедов-плебеев.
Адэр придвинул к себе сшитые листы – сведения о роде занятий и основных источниках доходов титулованных дворян. Пролистывая бумаги, мрачнел. Все без исключения вели деятельность за границей и приносили пользу, а соответственно, и прибыль кому угодно, но только не родине. Даже маркиз Ларе занимался в своей стране всего лишь благотворительностью.
Адэр выписал несколько имён, некоторые зачеркнул, сделал на полях пометки. Пробежал взглядом по строкам. В Совете должны сидеть люди, которые любят Порубежье с такой же страстью, с какой он его ненавидит. Только они, преданные народу, готовые на жертвы и способные на подвиги, смогут поднять отчизну с колен. В этом списке таких людей нет.
Адэр смял лист в кулаке и бросил в стену.
На пороге кабинета появился секретарь:
– Мой правитель! К вам маркиз Бархат.
В Градмире Гюст считался самым ярым поборником дворцового этикета. Но в замке, где единственным посетителем, гостем и собеседником был Вилар, доклад о каждом его приходе звучал как насмешка.
Адэр подпёр щёку кулаком:
– Достаточно молча открыть дверь перед маркизом.
Еле слышно вздохнув и тем самым выказав несогласие, Гюст сделал шаг в сторону и пропустил в кабинет Вилара.
Друг сел за стол, положил перед собой две потрёпанные папки и кивком указал на смятый лист в углу комнаты:
– Очередной Совет?
– Не хочу идти им на уступки.
– Они ещё ничего не просили.
– Попросят. Будь я на их месте, я не просил бы, а требовал. – Адэр затолкал сшитые листы в ящик стола. – Порубежская знать имеет такие привилегии, каких не имеет ни один дворянин в другой стране. Сомневаюсь, что они захотят с ними расстаться.
– Кто же им дал их?
– Великий.
Вилар недоверчиво покосился.
– Почти восемьдесят лет знатные дома боролись за престол Порубежья, – проговорил Адэр, – а при Могане о троне никто даже не заикнулся. Не догадываешься – почему?
Вилар пожал плечами и опустил голову. Догадывается.
Адэр подошёл к окну. Ветер гнал по пустоши пыль и песок, заметая дорогу. По небу неслись изодранные облака, отбрасывая на грязно-жёлтую землю уродливые тени. На горизонте никого, а пора хоть кому-то появиться.
– Что принёс?
– Сведения о результатах переписи населения.
Адэр повернулся к Вилару:
– Ты всё-таки их разыскал!
Друг похлопал ладонью по картонной обложке:
– Это перепись двадцатилетней давности, когда Порубежье стало колонией Тезара. – Опустил руку на вторую обложку. – А это спустя десять лет. Перепись больше не проводилась.
Адэр вернулся к столу, придвинул к себе папки, принялся листать лежащие в них бумаги.
– Ты знал, что в замке живёт летописец? – спросил Вилар.
– Кто?
– Настоящий летописец! Его комната находится в архиве.
– Что он пишет?
– Историю.
– История из подземелья… Странно…
– Да, странный субъект. Хромой, седой, бородатый, в плаще-балахоне до пят. Без единого слова дал папки и подсунул журнал, чтобы я расписался в их получении.
– Странно, – повторил Адэр, глядя в сводные таблицы. – Ты просматривал документы?
– Просматривал. Бегло. Кое-что меня насторожило.
Адэр положил перед собой два листа:
