Величество.
– Последний наместник Порубежья был ставленником Великого?
– Что-то случилось, Ваше Величество?
Адэр еле сдержался, чтобы не перейти на повышенный тон:
– Вам непонятен вопрос?
– Понятен.
– Отвечайте.
– Мой ответ: нет.
Адэр приложил руку к сердцу. Успокойся, хватит так биться.
– В таком случае, кто выдвинул его кандидатуру?
– Вы.
Адэр сжал трубку:
– Я?!
– Да, Ваше Величество, вы. Три года назад на заседании Совета вы лично озвучили имя сановника. Вас поддержало большинство. Хотя, если вы помните, я был против.
Он не помнил… Его прошлая жизнь была похожа на костёр, в нём сгорали дни и ночи, а память о них исчезала подобно легковесному дыму в молчаливом небе.
– Почему вы спрашиваете, Ваше Высочество? Простите… Ваше Величество…
– Хотел отметить прозорливость советника, который оказал протекцию столь изобретательному поданному Тезара. Ещё один вопрос.
– Слушаю вас.
– Я не смог найти причину возникновения Закона Великого о резервациях.
– Ориентов, климов и ветонов.
– Да.
– Вместе – они сила, способная пошатнуть престол. Вам лучше оставить всё так, как есть. Не трогайте резервации. Ещё несколько лет, и эти народы исчезнут.
– Я не спрашивал вашего совета.
Адэр бросил трубку на рычаг, упёрся кулаками в стол. Кто и как вынудил его назвать на Совете незнакомое ему имя последнего наместника? И… неужели сила древних народов в их таинственных способностях? Вряд ли… Этим Тезар не испугаешь. Тем более что никто из простолюдинов никогда не претендовал на трон Порубежья. Не было ни восстаний, ни стихийных бунтов. В таком случае, в чём их сила?
Адэр вышагивал по коридорам, входил в комнаты и залы, стоял возле окон, глядя на далёкие всполохи зарниц. Забрёл в пустующее крыло замка, ожидающее очереди на ремонт. Здесь Адэр ни разу не был. Запах сырости и старости, тусклые лампы, испещрённые трещинами стены и мятые чехлы, скрывающие мебель, напомнили о первом дне в Порубежье. Из-под двери одной из комнат выныривала узкая полоска света.
Адэр жестом подозвал охранителя, наученного всегда быть рядом и в тоже время не попадаться на глаза:
– Чья эта комната?
– Мун поселил сюда Малику, мой правитель.
Адэр постучал. Дверь приоткрылась, лицо овеяло ароматом лесных трав. На пороге возникла Вельма в шёлковом халате, небрежно наброшенном поверх ажурной сорочки. После секундного замешательства сиделка сообщила в глубину комнаты о приходе правителя и посторонилась.
Малика – в ночной рубашке из домотканой ткани, с глухим воротом и длинными рукавами – сидела в постели, держа в руках книгу. Даже мягкий свет настольной лампы под лиловым абажуром не смог придать ей и толики притягательной, покоряющей силы, какая исходила от стоявшей в полутьме девушки.
Адэр без объяснений прошествовал к кровати. Слегка склонившись, рассмотрел название на обложке: «Кардиология».
– Я думал, ночью девицы читают любовные романы.
Малика молчала.
– Оставь нас, – бросил Адэр через плечо.
Вельма выскользнула из комнаты.
– У тебя болит сердце?
– Нет, – тихо ответила Малика.
– Плохо себя чувствуешь?
– Не настолько хорошо, чтобы следить за словами.
Адэр окинул спальню взглядом. Ни статуэток, ни салфеточек на тумбочках, ни милых безделушек, так обожаемых светскими дамами. Старый бельевой шкаф рассчитан разве что на хранение пары обуви и нескольких платьев. А Малике больше и не надо. На подоконнике зеркальце и шпильки – уж точно не её. Сбоку от кровати допотопное кресло – вероятнее всего, для Муна или Йола.
– Не любишь уют? – поинтересовался Адэр.
– Люблю, но здесь я временно. Прислуга живёт в хозяйственной пристройке.
Адэр подошёл к стоявшей возле окна кушетке. На ней, по всей видимости, только что лежала Вельма. Подушка сохранила отпечаток головы, от постели исходил едва ощутимый аромат хвойного леса.
– Вы должны уйти, – проговорила Малика.
– Беспокоишься о своей чести? – спросил Адэр, не в силах оторвать взор от накрахмаленной простыни, повторяющей изгибы тела белокурой девицы.
– О вашей.
Адэр обернулся. На болезненно-бледном лице безразличие, голос тих, как дыхание ветра. Но внешность обманчива, подобно реке подо льдом. Даже этот ответ… разве не дерзость?
– Ты быстро выздоровела.
Малика отвела взгляд:
– За нами приехал Крикс.
– Занятно. Значит, Крикс поднял тебя на ноги.
– Получается, так.
– И ты без чьей-либо помощи выбралась из автомобиля…
– На это не надо много сил.
– …И пришла в мой кабинет.
– Мун настоял.
– С такими переломами, как у тебя, люди лежат месяцами.
– У людей нет Йола.
– И твоё лицо…
– Что с моим лицом?
– Оно почти такое же, как раньше.
– Благодаря мазям доктора.
– Почему ты не смотришь на меня?
Малика уставилась на Адэра:
– Что?
– Человек, который прячет глаза от собеседника, вызывает подозрение в искренности своих слов.
– У меня нет права держать взгляд на собеседнике, положение которого выше моего. Меня двадцать два года учили смотреть в пол.
– Но это не вошло в привычку.
– Не вошло, – согласилась Малика.
Адэр смотрел в её глаза. Чёрные, бездонные и молчаливые.
– Кем была твоя мать?
– Простолюдинкой, если вы об этом.
– Это она научила тебя правильно излагать мысли?
– Она умерла, когда мне исполнилось три года.
Адэр опустился в кресло, немного поёрзал. Тесное и неудобное…
– Я тоже не помню свою мать.
– Я помню, как мама пела.
– Спой.
– Я не смогу спеть, как она.
– А ты по-своему спой.
Малика молчала. Пора бы уйти, но Адэр не мог найти в себе силы подняться. Как только он переступил порог этой комнаты, все тревоги куда-то исчезли. В душе появилась уверенность, что морской народ не подведёт, что Совет будет сформирован в срок, и всё, что он задумал, обязательно сбудется. А тем бесчинствам, к которым он невольно приложил руку, будет положен конец.
Адэр облокотился на колени, потёр ладонями лицо.
И вдруг Малика тихо запела:
– В дубраве притихшей листва засыпает.
Моей королевне без сказки не спится.
Листает луна золотые страницы,
О мальчике-принце ей сказку читает.
По звёздным дорогам тропой пилигрима
Он скачет в далёкой холодной вселенной,
В мою королевну безумно влюблённый,
Твердит как молитву заветное имя.
Пусть сердце твоё полыхает любовью,
Костром разгорится и в небо взметнётся.
Он свет тот увидит, из странствий вернётся,
Моей королевне он станет судьбою.
– В песне ничего не говорится о магах и чародеях.
Малика посмотрела искоса:
– О каких чародеях?
– Которые окружили больную королевну и спасли её от недуга.
– Не королевну, а короля. Они окружили вас, мой господин.
Адэр усмехнулся:
– Как тебе жилось у маркиза Ларе?
– Вас интересуют методы лечения одного из магов? – улыбнулась Малика.
– Отнюдь.
– Маркиз Ларе был очень добр ко мне. Но я скучала по своей комнате. Приехала сюда, а меня в неё
