На сердце правителя никто не претендует, а значит, никто не станет ходить за ней по пятам, подсматривать и подслушивать, выводить на чистую воду и осыпать бранными словами.
Вдруг перед внутренним взором возникла повариха. Вельма так чётко увидела вскинутую руку, так ясно услышала свист, с каким скалка рассекла воздух, что резко присела и, потеряв равновесие, упала на острую каменную крошку. Приподняла подол уже не белоснежного платья, подула на разбитое колено. Разве не знак свыше? Мол, хватит вспоминать о былом!
Вельма посмотрела по сторонам. Эх! Порубежье – не Лэтэя. Обычный подорожник и тот редкость. Подхватила свёрток и букет и, прихрамывая, пошла по тропинке. Баба со скалкой разбередила память, и воспоминания шагали следом, заставляя вновь переживать события последних дней. Самой страшной и тяжёлой была вовсе не череда потерь: родных, родины, ребёнка. В том возрасте, когда это произошло, ещё не осознаёшь в полной мере, чего лишился. Тогда душевные страдания не причинили Вельме столько боли, сколько причинило предательство маркиза Ларе.
Да, её не любили женщины. Все, кроме супруги доктора. Красивая, добрая госпожа видела в исполнительной сиделке всего лишь несчастную девочку. Наверное, поэтому кривотолки и пересуды, распирающие изнутри замок маркиза и его клинику, оставались без внимания знатной четы.
Вельма не считала себя виноватой. И в чем её вина? Стоило ей пройти мимо слуг, и вслед нёсся игривый свист. Случайно брошенный ею взгляд то и дело сталкивался с похотливым взором. Любой, даже самый обычный разговор заканчивался непристойным намёком.
Внимание сильного пола льстило и в то же время держало в постоянном напряжении. Многие служанки чувствовали себя обиженными, и кто их знает – что у них на уме? А когда старший сын маркиза Ларе стал позволять себе некие вольности, Вельма испугалась по-настоящему. В одночасье она могла лишиться крова, работы и высокородных покровителей.
Вельма перестала гулять по парку, частенько оставалась ночевать в клинике, а если случалось увидеться с молодым маркизом – прикидывалась наивной дурочкой. Но юноша день ото дня становился более находчивым, назойливым и развязным, словно отказы ещё сильнее раскаляли его влечение. Желая опередить грязные слухи, Вельма решила пойти к госпоже и попросить совета.
Маркиза рассмеялась, а на следующее утро вдруг ни с того ни с сего уехала с сыновьями в Ларжетай. Чуть позже доктор Ларе уговорил Малику взять с собой сиделку, приказал Вельме собрать вещи, выплатил жалование, дал ещё денег на тот случай, если в замке правителя ей не найдётся места, и она будет вынуждена вернуться в Лэтэю.
Вот так бесславно закончилась очередная полоса её жизни, вот так её отблагодарили за преданность и честность.
Огибая камни, Вельма ещё долго плескалась бы в обидах, если бы не шум мотора. Оглянувшись, увидела автомобиль: внушительных размеров, кроваво-красный, как солнце на закате. Сердце забилось птичкой в силках – а вдруг правитель?
Перехватив в одну руку свёрток и букет, Вельма пробежалась пальцами по спутанным ветром локонам, расстегнула две верхние пуговицы на лифе платья, отряхнула подол и, забыв о боли в колене, плавной походкой продолжила путь.
Автомобиль обогнал её и затормозил. Сбоку глубокие царапины, передняя дверца перекошена, вдобавок неприятный слуху звук, будто кто-то водит пемзой по железу. Вельма печально вздохнула. В такую машину правитель не сядет.
Досада быстро сменилась любопытством, когда удалось распознать сидящего за рулём человека. Маркиз Вилар Бархат! Вельма сталкивалась с ним в клинике, пару раз отвечала на его вопросы. И хотя маркиз не походил на правителя – ниже ростом, уже в плечах, с непослушными русыми волосами, – в нём было нечто чарующее: бархатный голос и глубокий, окутанный тайной взор. Стоило Вилару взглянуть или что-то сказать, как недостатки его внешности испарялись.
Маркиз предложил подвезти. Вельма с радостью забралась на заднее сиденье и приготовилась провести остаток пути за непринуждённой беседой. Но Вилар уставился на дорогу и ни разу не повернулся, словно ехал один.
Автомобиль катил по пустоши, в окна врывался раскалённый ветер, а Вельма уныло смотрела на завядший букет.
– Не надо расстраиваться.
Вельма от неожиданности вздрогнула. Она перестала надеяться, что маркиз вспомнит о ней.
– Это всего лишь ромашки, – вновь проговорил он.
Вельма вздохнула:
– Это подарок. Пока мы доедем, дарить будет нечего.
– У кого праздник, если не секрет?
– У Малики. У неё сегодня день рождения.
– Я прикажу садовнику срезать все цветы, на которые ты укажешь, – после недолгого молчания сказал Вилар и до самого замка не обронил ни слова.
***
Сидя в кабинете с плотно зашторенными окнами и закрытой дверью (чтобы не отвлекал ни шум, ни вид), Адэр смотрел на два слова, начертанных на белом листе: «Котёл» и «Провал». Сложись обстоятельства иначе, он ни от кого не скрывал бы существование этих месторождений. Тезар претендует на долю с прибыли шести приисков Бездольного Узла, и любые притязания на новые залежи драгоценных камней Великому придётся обосновать. Отец и его старший советник Трой Дадье – мастаки на выдумки. Они с ходу назовут десяток причин. Тогда Адэру придётся придумывать контраргументы.
Кроме этого, если станет известно о «Котле» именно сейчас, многие – как друзья, так и враги Великого – увидят цепочку, которую протянул некто хитрый и дальновидный. Получается, что последний наместник был назначен с подачи Адэра (Чёрт! Откуда он взял это имя?), с его же подачи был создан лагерь смертников, и он же присваивал камни в обход казны Порубежья и Тезара. Нанести удар по чести династии Карро Адэр не мог, как не мог, сидя в замке, разобраться, кто так умно его подставил.
Вдобавок ко всему тревожила сохранность сапфиров, добытых в «Котле». Слава богу, хватило ума не арендовать сейф в отделении тезарского банка, доверие к которому ниже всяких отметок. Однако прятать камни в сейфе прииска – тоже огромный риск.
Адэр потёр ладонями лицо. Облокотившись на стол, прижал сплетённые пальцы к губам.
«Котёл» приобретёт официальный статус прииска лишь спустя некоторое время, когда уже никого не будет волновать, кто на нём работает: смертники или обычные рабочие. Как бы могущественные владыки ни кричали с трибун о гуманности и человеколюбии, за спинами своих подданных они финансируют смертоносные рудники и шахты.
«Провал»… С одной стороны, с ним намного проще – избавиться от бандитов и можно осваивать месторождение. Крикс будет молчать – не потому, что Адэр вернул ему племянника, и не потому, что оплатил лечение мальчика в престижной психиатрической лечебнице. Крикс Силар – бывший офицер тезарской армии, этим всё сказано. Анатан не проронит ни слова. Когда человек не представляет
