в Шархийе. Именно они считались самыми одаренными магами и духовными проводниками. «Интересно, зачем они здесь?» – пронеслось у ведьмы в голове.
– Полагаю, что так. Уверен, сегодня вечером наши труды наконец увенчаются успехом. Но может быть громко. Маскарад должен всех отвлечь. И я уже говорил, но повторю снова: глаз не спускайте с наших иноземных гостей! Особенно меня интересует контрабандист и претендентка Ларкеш. Кстати, где они сейчас?
– Совы доложили, что видели их в библиотеке.
– А дальше? Где они прямо сейчас?
Страж закрыл глаза и уже через мгновение скрипучим голосом сказал:
– В библиотеке их больше нет.
– Найдите их! Хочу знать каждый их шаг! Я думал, что ясно распорядился! Охраняйте хранилище, и, разумеется, они ничего не должны пронюхать о…
Панель отъехала с громким хлопком и поглотила окончание фразы Эйна. Вот только Лис и Эмбер успели увидеть, что скрывалось за потайной дверью. Ведьма с трудом сдержала удивленный возглас.
Ей хотелось немедленно обсудить увиденное. Она повернулась к Лису, но он снова приложил палец к губам и указал в противоположную от библиотеки сторону.
Ведьма отрицательно покачала головой. Неужели он не понимает, что сейчас не стоит идти в хранилище? Им нужно как можно скорее вернуться на бал или хотя бы в свои покои.
Лис взял ее за руку и посмотрел в глаза. «Доверься мне», – произнес он одними губами, и Эмбер сдалась. В конце концов он наверняка лучше знает, как выбираться из таких передряг. Окажись они в бою, она бы полагалась только на себя. Но здесь, в этом коридоре, где их в любой момент могут настигнуть, хотелось в самом деле положиться на Лиса.
Он шли прямо, но уже секунд через тридцать Лис резко свернул влево, и они оказались в тупике. Контрабандист приложил ухо к стене.
– Никого, – прошептал чуть слышно и коснулся символа на каменной поверхности, который сама Эмбер ни за что бы не заметила. Вероятно, потому что не знала, куда стоит смотреть. Осведомленность этого плута поражала.
Проход открылся со скрежетом, и они вышли в коридор. Лис так и не выпустил ее руки. Они прошли вдоль стены с портретами, миновали длинный коридор и наконец оказались в нише у лестницы, которая внезапно привела их к бальному залу. Кажется, этим ходом пользовались слуги.
– Сможем сказать, что все это время были на балу. Разумеется, после того, как утолили свою жажду знаний.
– И ты совсем не хочешь поговорить о…
Лис зашипел, не давая ей закончить начатое.
– Не произноси вслух. Я понял, о чем ты.
– Вообще никогда не слышала о подобном. Думаешь, у него действительно получится?
– Я полагал, что это не более чем небылицы, но такое вполне могло бы объяснить его отъезд из столицы. Да и монахи не стали бы с ним говорить, будь он хоть трижды Эйн, если бы считали его трусом. В любом случае, мы скоро все выясним. Но не сегодня. – Лис толкнул боковую дверь и выскользнул в бальный зал, увлекая ведьму за собой.
Яркий свет на мгновение ослепил Эмбер. Впрочем, и наряды гостей на маскараде были такими пестрыми, что казалось, будто здесь взорвалась радуга. Под потолком изгибались акробаты, крутившие пируэты на лианах, им вторили их шеду-мартышки. Зазвучала музыка, и ведьма не успела опомниться, как Лис уже вел ее в танце в толпе танцующих.
– Я не танцую, – запротестовала она.
– Нас должны увидеть. Мы влюблены. И были здесь все это время, после выхода из библиотеки, – улыбнулся Лис, явно наслаждаясь сложившейся ситуацией.
– Почему мне кажется, что дело не только в совах?
Он не ответил. Он вел ее в танце, предугадывая каждый шаг и движение. Эмбер лишь оставалось следовать за ним. Она не любила балы и праздники, но здесь, сейчас, в паре с ним она смогла на мгновение забыть о спасении Эреша, избранности и странностях Эйна. В руках Лиса, в этом танце не обязательно оставаться сильной. Можно быть просто свободной. А это то, чего Эмбер не знала никогда. «Будь свободной, а я всегда тебя поддержу. Делай, что хочешь, а я буду рядом», – говорило каждое его движение.
Этим вечером она больше не была стальной ведьмой из Пустоши, а он – главным мошенником Эреша. Здесь оказались просто Эмбер и просто Лис. Эмбер и Лис. Лис и Эмбер. История, возможная в другой жизни. Но сегодня ведь бал-маскарад. Разве суть его не в том, чтобы примерить на себя иную роль?
Ведьма вслушивалась в звучание мелодии, и ей так хотелось продлить этот миг беззаботности. Лис привык жадно пить жизнь, и сегодня Эмбер впервые пригубила ее вместе с ним. Она больше не наблюдала за праздником со стороны. Она была в его центре. Рядом с Лисом она будто и сама превращалась в праздник. Не ждать жизнь на обочине. Идти и брать. Это ей рассказывал Лис. Рассказывал на языке танца, и ведьма понимала его с полуслова. Но вот прозвучал финальный аккорд, Эмбер прогнулась почти до самого пола, а затем контрабандист резко притянул ее к себе. Она видела его горящие голубые глаза, которые смотрели прямо на нее. Между ними были миллиметры. Она вдруг осознала: сейчас он ее поцелует. Поцелует без всяких сов и отговорок.
– Нет, – второй раз за вечер произнесла она. Музыка закончилась, а вместе с ней растаяло и волшебство мгновения, когда Эмбер позволила побыть себе кем-то другим. Просто девушкой, просто ведьмой. Сейчас она снова стала претенденткой. Хуже. Избранной. И чувствам не место в ее жизни.
– Однажды это случится. Ты поцелуешь меня. Но сделаешь это сама. – По тону контрабандиста трудно было понять, шутил ли он.
– Я поцелую тебя, если расскажешь мне о шрамах. Хочу знать тебя настоящего, а не эту шутовскую маску, которую видят все, – неожиданно для себя самой проговорила Эмбер.
– Боюсь, в таком случае мне нечего тебе предложить. Я уже давно и есть моя маска. – Лис резко выпустил руку ведьмы и растворился в толпе. Она тут же пожалела о своих словах, но сказанного назад не вернешь.
Глава 18
Кася
Утро в резиденции туатов оказалось приятным. Никто не разбудил меня ни свет ни заря, я проснулась сама и даже позволила себе немного понежиться в постели, наслаждаясь тем, как красиво утренний свет льется из окна.
Ноздри дразнил такой умопомрачительный аромат корицы, свежей выпечки и пряностей, что я просто не смогла надолго задержаться в кровати. Как знать, возможно, туаты будят гостей именно таким способом: выманивают из постели едой. Я рассмеялась.
Встала
