даже очень сложных ситуаций, хотя несколько раз становились на грань вымирания. Их не смогли сломить ни природные условия жизни, ни хищники, ни внешние враги.
А теперь следовало разработать реальный, выполнимый план Разум и логика гвуррана могли привести к неминуемой неудаче, но Тукуи всегда компенсировал свои маленькие размеры чрезмерным эго. Если ничто не сможет ему помочь, то на сцену выйдет хвастовство – о да, в этом деле Тукуи считал себя докой!
Осталось только найти способ заставить Кулунов поверить в данное обстоятельство.
Каждый шаг, каждое движение вперед за выносливыми садаинами уводило его все дальше от дома, от безопасных холмов и теплоты гвурранского племени. Тукуи старался не думать, насколько же далеко он забрался от того места, где ждали его родные. Вода перестала быть проблемой – недавно прошедший дождь скапливался в небольших лужицах, которых вполне хватало для питья. Но ему требовалось время для поиска пищи, а за это время караван сможет уйти на приличное расстояние вперед. Тем не менее Тукуи был вынужден решиться на этот риск, поскольку иного выхода не существовало. Так прошел день, второй, третий. Усталый, грязный и расстроенный Тукуи все же продолжал, двигаться за караваном.
Очередной вечер, опустившийся на прерию, показал, что он ни на йоту не приблизился к спасению друзей с того самого момента, когда волею судеб ему пришлось прикидываться куском навоза. С приходом ночи гвурран вновь вынужден был искать укрытие от хищников – а силы все таяли и таяли. Лагерные факелы продолжали гореть до утра; конечно, он мог украсть один из них для себя, но в целях безопасности Тукуи решил действовать в полной темноте. Для ночлега годилось все – высокое дерево, покинутая нора травоядного или несколько валунов, между которыми образовывалась небольшая пещерка.
Со стороны лагеря периодически слышался грохот.
Пифгот! буркнул он про себя, стараясь уснуть. Но боги, считающие, видимо, что его страданий еще не достаточно, послали на голову дождь. Судя по запаху, поднимающемуся от земли, думал Тукуи, сидя в пещерке, он довольно сильный. Вокруг поднялся сильнейший ветер, который, видимо, никак не мог рассудить, какое направление ему выбрать. На севере громыхнул Капченега, объявив о своем прибытии ярким Огнем-Поджигателем.
А за спиной гвуррана лагерь начал готовиться к приближающейся буре: ставни закрывались, а торговую атрибутику, рекламы, вымпелы и животных попрятали в загоны. Кулуны и их заключенные собирались переждать грозу в теплых, сухих жилищах, снабженных системной кондиционирования и инопланетными приспособлениями для обогревания. Что же касается Тукуи, то он был бы счастлив найти укромную нору, которую не успели предварительно занять такие же несчастные бродяги, как и он сам.
Конечно, выступ среди скал был бы гораздо лучшим убежищем, размышлял гвурран, продолжая поиски. Он не такой теплый, как подземная пещера, зато куда как более безопасный. В отличие от людей или алвари Тукуи имел шубку, а потому ночная прохлада не представляла для него серьезную проблему; что же касается запаха, привлекающего плотоядных хищников, то гвурран надеялся, что сильный дождь поможет в маскировке.
И вот перед глазами показалась неожиданная череда холмов. Очень кстати, подумал Тукуи, особенно с учетом поднимающегося ветра". Действительно, быстрые облака уже заволокли половину ночных звезд и новоявленную ансионскую луну. Гром теперь раздавался гораздо чаще, а первые большие капли уже упали на пыльную траву. Встряхнувшись, он направился к темному провалу, что маячил перед ближайшей парой холмов. Вспышка дыхания Капченеги осветила небосвод. И тут Тукуи замер: маячившие впереди темные массы оказались вовсе не спасительными холмами. И дело было не только в секундной вспышке: стоящая неподалеку громадина свернула в его сторону зловещим белым глазом.
Лоркуал.
Тукуи оказался столь ошарашен, что не мог даже решить: прятаться ли ему в траве, бежать без оглядки или просто упасть в бессознательном состоянии на землю. Как следствие, он не сделал ни первого, ни второго, ни третьего. Вместо того он остался стоять как вкопанный, поглядывая на стену дождя, приближавшуюся с севера. Звук воды был приятным и успокаивающим, но даже он ничего не мог поделать с той громадной темной горой, которая маячила прямо перед беднягой.
И он, пустоголовый болван, чуть не спрятался между врагами, понял внезапно гвурран.
Лоркуалы являлись, насколько Тукуи не изменяла память, самыми большими представителями животного мира ансионских прерий. По росту они приближались к суубатарам, но были гораздо более массивнее этих горделивых резвых животных. Один взрослый самец весил как, пожалуй, четверо суубатаров. Их странная жесткая желто-коричневая шерсть торчала во все стороны, создавая иллюзию щетины или иголок. Череп покрывало полдюжины крепких костных наростов. В брачный сезон самцы лоркуалов так сильно бились этими лбами, что треск разносился на несколько миль во все стороны. Каждая морда длиной в шесть футов заканчивалась пастью с огромными лопатообразными зубами, три из которых торчали вперед, а три – назад. Подобная внешность придавала еще больше внушительности огромной туше.
В сравнении с невероятным телом лоркуалы имели два небольших глаза по обе стороны несуразной головы. Единственная ноздря открывалась прямо посередине лба, причем ее размеры были такими, что гвурран мог, без сомнения, поместиться внутри ее. Лоркуал время от времени нюхал воздух – этот способ помогал им засечь любую опасность издалека.
Хотя, если рассуждать по существу, в прерии Ансиона у животного с подобными размерами практически не было врагов. Окрепнув в течение пары недель после рождения, они становились настолько сильными, что могли справиться с приличной стаей ханхов, решившейся на опрометчивую охоту. Обычно они не терпели, если кто-то из чужаков приближался к жилищу. Сгрудившись друг около друга, лоркуалы, по-видимому, отвлеклись на царящий неподалеку шум, а потому не заметили случайного гостя. Дождь, что стоял над степью стеной, также сослужил Тукуи хорошую службу, скрыв от лоркуалов его запах.
Вспышки грозы становились все чаще и чаще, позволяя рассмотреть стаю громил. Гвурран отметил, что оно было немаленьким; хотя истинное количество животных определить не представлялось возможным. Каждый старался держаться друг друга; в подобную грозу не было ни одного смельчака, кто решился бы отправиться в путешествие один-одинешенек… Ни одного, кроме Тукуи. Звери стояли шеренгой, сдвинув ужасные морды.
И тут Тукуи пришла в голову замечательная идея. Она могла или убить маленького гвуррана, или сделать настоящим героем. Но после трех практически бессонных ночей, проведенных среди высокой травы и грязных нор, это была самая первая идея, что само по себе было уже большим достижением. Конечно, она могла не сработать… Но выбирать уже не приходилось.
Стоя за спинами лоркуалов, Тукуи вытряхнул небольшую корзину, являющуюся неотъемлемой частью гвуррана-путешественника, от содержимого
