в Пиянзи. Но оружия в кобуре не было.
Скорее всего, оно выпало в момент предательской гибели садаина.
Торговец не нашел лучшего выхода из ситуации, как упасть на колени и начать рыскать по траве. Ну наконец-то, вот и он! Конечно, бластер не мог далеко улететь. Вскоре все будет хорошо, как и раньше. Облегченно вздохнув, он протянул руку к оружию, и в то же самое мгновение три горящих глаза материализовалось прямо над его лицом. В зрачках светилась смерть, и Баиунту осознал это в ту же самую секунду. За кустами показалась еще одна тройка глаз, и за ними – еще и еще. Стиснув зубы, вождь рванулся в сторону бластера. Принимая во внимания размеры Баиунту, его реакция была совсем неплоха.
Но для ближайшего шанха это уже не имело никакого значения.
Глава 14
Утро принесло с собой не только свет, но и полную перемену погоды. Свежая листва блестела так, словно степь покрыли яркой глазурью. Местные членистоногие трещали, словно лучшего дня в их жизни нет и не будет, и даже невозмутимые суубатары весело гоготали, рассекая поверхность травы с невиданной доселе скоростью. Что же говорить о наездниках, для которых это утро было первым на протяжении нескольких ужасных дней заточения.
Приподнявшись в седле на несущемся во весь опор суубатаре, Оби-Ван приступил к выполнению упражнений на растягивание. Двое падаванов во все глаза смотрели на Кеноби; Энакин знал, что если он хотя бы попробует выполнить один из элементов подобной программы, то падение под копыта произойдет почти неминуемо. Упражнения Оби-Вана требовали отличной координации движений, полной уверенности в собственных способностях и стальных нервов. Падаван припомнил, что в школе джедаев Оби-Ван прославился гимнастическими навыками по всему Корусканту.
Продолжая движение неподалеку, Луминара искоса взглянула на товарища. Конечно, она могла повторить фокусы Кеноби, но они требовали от женщины слишком большой траты сил, а потому она предпочла просто отдохнуть. Через несколько минут она оглянулась назад – существовало несколько вопросов, которые требовали обсуждения с проводниками. Слегка пришпорив суубатара, Луминара оторвалась от Кеноби и приблизилась к алвари.
Лишившись главного зрителя, Оби-Ван принялся обозревать окрестности: новая планета всегда несла для него массу непознанного и загадочного – геологию, климат, флору и фауну.
Тем временем Энакин продолжал издалека наблюдать за учителем. Юноша знал, что на протяжении большей части времени было невозможно даже предположить, о чем размышляет этот человек. Неужели такая судьба лежала перед каждым джедаем – одиночество, отшельничество и холодность? Глядя на молодую, полную жизни девушку, восседающую в седле неподалеку, было трудно представить, что через несколько лет меланхоличная трансформация постигнет и ее. Сейчас падаван была полна энтузиазма. Говоря по правде, даже Луминара Ундули сильно отличалась в плане общительности от Оби-Вана. Быть может, глубинный самоанализ захватывал в конечном итоге естество одних лишь джедаев-мужчин?
Юноша мысленно поклялся, что подобной метаморфозы с ним никогда не произойдет. Какие бы перемены в жизни ни произошли, погружаться в суровую аскезу – это совсем не для него. Энакин припомнил душещипательную историю, которую учитель рассказал на концерте перед племенем Иивов… Быть может, он судит о рыцаре слишком строго? Неужели это вина самих джедаев, что у них отсутствует душевная потребность и тяга к дому, теплому очагу, семье? Преподаватели в школе учили относиться к чужим проблемам с сочувствием. Любой падаван обязан проявлять понимание к своему учителю, решил Энакин, и это не требует обсуждений. Не стоит забывать об этом постулате, когда многие решения Оби-Вана начинают казаться странными… и непостижимыми. И если я когда-нибудь забуду сегодняшнюю клятву, закончил свои рассуждения юноша, то это будет означать только одно: моя конечная цель жизни никогда не воплотится.
– Прошлой ночью ты показал себя с очень хорошей стороны.
– Что? – переспросил Энакин.
Погрузившись в собственные мысли, он сразу и не понял, что со стороны товарища впервые за долгое время услышал комплимент.
Баррисс добродушно улыбнулась и повернулась к нему.
– Когда мы бежали от Кулунов, а особенно в момент борьбы за суубатары… Я видела, какое ты демонстрировал мастерство.
– Таково распоряжение учителя Оби-Вана, – безразлично ответил Энакин. – Таков мой долг.
– Я во второй раз была свидетелем удивительного по красоте обращения с мечом в процессе реального боя. Ты очень сильный.
Подсознательно девушка ощутила боль на месте небольшого ранения, полученного прошлой ночью. Вчера она поняла для себя очень простую истину: «Никогда не стоит недооценивать противника».
– Мне приходилось тренироваться по двадцать часов в сутки, – в этот момент суубатар подпрыгнул и перенес себя через огромный серый валун. – Однажды я услышал в свой адрес, что могу победить в бою на мечах даже рыцаря. Такие слова дорого стоят… Доверие приходится оправдывать. Доверие и уважение – превыше всего.
Девушка улыбнулась.
– Глядя на тебя, можно подумать, что учитель Йода окажется подходящим противником, верно? Энакин сощурился.
– Учитель Йода? Да ты, наверное, шутишь! Улыбка Баррисс стала шире.
– Зачем мне шутить о подобных вещах? Учитель Йода прославился величайшим мастерством фехтования на все времена. Не говори, что ни разу не дрался с ним.
– Да нет, дрался, конечно. Я полностью согласен, что по части техники он непревзойден. Ловкость его просто поражает… а если еще припомнить о его неважном зрении… – в голосе юноши послышались металлические нотки. – Но это всего лишь школа, Баррисс, теории и догадки… Даже в учебном поединке с учителем Йодой никогда не ощутишь настоящего боя.
Вместо того чтобы ответить немедленно, девушка серьезно поразмыслила.
– Но что тебя заставляет думать, что учитель никогда не применял свои знания на практике?
Юноша чуть не рассмеялся, но вовремя сдержался: Оби-Ван и Луминара могли услышать, а потом поинтересоваться предметом их разговора. Энакин знал, что его мнение по данному вопросу совсем не понравится рыцарям. В законе было записано о почтении к старшим. Оби-Ван продолжал без устали повторять, что некоторые вещи не могут являться предметом для шуток и смеха.
Но это не значило, что Энакин должен игнорировать вопросы товарища.
– Да перестань ты, Баррисс… Я не могу представить учителя Йоду на поле боя… У тебя иное мнение? – в голове юноши пронеслась целая вереница мыслей, и он закончил: – С кем же он решится вступить в драку? Разве что с созданием, напоминающим по размерам Тукуи.
– Сила джедая заключается не в его физических размерах и даже не в энергии его меча… Все дело в стойкости сердца.
Энакин многозначительно кивнул.
– Дайте мне силу и могущество, а сердце можно оставить при себе, – ответ
