снова отключился. Любопытный все-таки, хиленький на вид, но дух присутствует. А вот чувство самосохранения отсутствует напрочь. Это ж надо с каким упорством нарываться на избиения из раза в раз! Смердиловым же, похоже, этот мальчик уже встал поперек горла, раз они пытались его убрать.
Резаные раны на худом теле Илюши были заклеены местным артефактным пластырем, так что видок не ахти. Подоткнула плед, приложила ладонь к влажномк лбу болезного.
— Поправляйся, птенчик. И лучше, если бы ты не раздражал больше пением особо крупных хищников.
Притворила за собой дверь.
— Раздражать буду я.
* * *
Элитный бар «Смоляная кость» рода Лыковых, славящийся лучшей ареной с боями генобов, в этот памятный вечер, как и всегда, встречал дорогих и очень дорогих гостей. Охранники на входе смотрели в оба, чтобы не проскользнул в клуб кто-то неподобающий для столь великой чести. Когда же их взгляду предстал невысокий мужчина в серой форме с жестким лицом человека, привыкшего к подчинению, они даже несколько подобрались. Старшего следственного уполномоченного Юлия Виссарионовича Смердилова в высших кругах многие знали. Неприятный в общении человек имел столь же неприятную работу — выкашивать неугодных высшим родам. А потому, когда Смердилов неожиданно остановился и повернулся к одному из верзил, тот замер, стараясь лишний раз не шевелиться:
— Что, тяжела служба на посту, щекастый? — произнес Юлий, а затем дотянулся и поощрительно пошлепал по той самой щеке здоровяка, точно салагу. От его хриплого загробного голоса и такого особого внимания бедняга на посту малость побледнел.
— Ваше высокоблагородие, не смеем жаловаться.
— Смотрите мне, я слежу за вами! — прокуренным голосом пожурил Свердилов, указывая двумя растопыренными пальцами сначала на свои глаза и потом тут же переведя их на стоящих по стойке смирно. Затем двинулся далее важной неспешной походкой по коридору, стены которого украшал черный бархат и ряд алых пилястр.
Стоило исчезнуть уполномоченному за поворотом, как охранники принялись перешептываться о том, уж не стоит ли искать работу в другом месте, что-то в этом как-то становится неуютно.
Спустилась по лестницу в мемориальный зал, тьфу, то есть элитно-помпезный, Мурка довольно огляделась, разве что ручки не потерла. Цыц, надо держаться строго, словно съела мешок цемента и подзастыла, ибо роль обязывала. Маска Свердилова, созданная из слепка по образу и подобию, работала пока без нареканий. К нему подскочил вышколенный разносчик и поклонился, чесанув должно быть нос о коврик.
— Ваше превосходительство, добро пожаловать в наш клуб. Вам как обычно?
Хм. А Свердилов тут бывает, раз его узнают.
Кивнув, Мурка позволила себя проводить к черному кожаному дивану с алым столиком в первом ряду у высокого окна. Оттуда открывался лучший вид на филейные части полуобнаженных девиц что крутились на сцене под местную засыпательную, пардон, завлекательную музыку.
— Ай-яй, господин Свердилов, какой вы, однако, шалун, — прошептала себе под нос Боровская. — Любите поглазеть на девочек, теряющих неглиже.
Разносчик принес приличную чарку какого-то горячительного напитка. Мурка ее пригубила, да чуть не выплюнула. Фе, гадость редкостная! Но что, ради театрального искусства не сделаешь? Для вида она еще просидела на козырном местечке, развалившись на диване и якобы попивая эту горькую дрянь в позе «я король мира». Свердилову кивали незнакомые люди, здоровались, кратко кланяясь. И она медленно кивала в ответ. Вопрос разносчику все же задала:
— Лыков старший у себя?
— Пока нет, ваше благородие, — поспешил ответить официантик. Но заметив насупленную рожу Свердилова, добавил. — Поговаривают, что хозяин явится к половине двенадцатого. Передать, что вы хотите назначить встречу?
— Нет, не лезь не в свои дела, — увы, грубо, зато доходчиво.
— Ясно, никаких передач, господин.
— Молодец, долго проживешь, — похвалила разносчика.
А потом часы пробили десять, и она покинула девочек ню-шечек ради арены генобов.
Спустилась пять по ступеням с золотыми перилами в огромный круглый зал в алых оттенках, где также по периметру полыхали иллюзорные факелы в человеческий рост. У знакомого большого табло толпа народа оживленно делала ставки. На арене грызлись твари, катаясь кубарем на радость зевакам. Прошлась взглядом по ложам и отметила, что ложа Лыковых в стиле плывущей гондолы благополучно пустовала.
Уж неизвестно, играл ли раньше на схватках чудовищ следственный уполномоченный, или нет, но определённо сегодня настанет его звездный час. На магическом табло были высвечены семь пар кочерыжек, их порядок выхода на сцену.
Следственный уполномоченный встал у окошка с делал первую ставку на Сосоглота. Довольно хлипкого геноба, который явно нужен был публике для разогрева, как жертва более сильному генобу Хребтолому. Дама в окошке с высокой причёской, напоминающей муравейник, приняла внушительную пачку денег.
— Хм, вы уверены в ставке, ваше превосходительство? — несколько растерянно прогундосила она.
— Абсолютно, — отрезал Свердилов, смущая даму пристальным взглядм.
Топая к арене, прошептала себе под нос:
— Итак, Симба, соплюшечка моя родимая, проснись и потянись, хих. Очень скоро тебе будет вкусный ужин.
Симбионт довольно заурчал в предвкушении.
Стайка морфов по ее приказу уже выявила всех следунов, снимающих силосъемку зала, и уже приготовилась замыливать изображения с артефактных устройств в нужных моментах. Все приступим. Итак, первая пара!
Объявили выход! Сососглот выглядел жалковато — этакая кособокая скрюченная гигантская псина с опущенной головешкой. Кстати беззубая, но вот присасываться все-таки умела к противнику, и засасывала видимо до смерти. Что и попыталась сделать, примериваясь к шее противника. Хребтолом ее смахнул от себя лапищей и придавил к плитке пола, чумазой, будто от угля, не давая до дотянуться до своей глотки. Он выглядел бодро, этакий тяжелый хищник с костяными пластинами и наростами по спине, чем напоминал полаканта из раннего мелового периода.
— Все, сейчас Хребтолом сломает этого сосунка! Сосульке конец! Сломай его! — слышалось в толпе.
Вдруг Хребтолом замедлился, а шакаленыш Сосоглот извернулся и вцепился в его горло.
— Что это? Глядите! Что он делает⁉ Пьет что ои⁈ Вот это да!
И верно, смотрелось это, словно сосун высосал противника изнутри, как коктейль из трубочки. Точно черномазый вампир.
Мурка ощутила, как Симба плотоядно заурчал, а потом почувствовала его волну удовольствия. Ням-ням. Они снова провернули тот трюк с морф-маскировкой под напольную плитку.
Народ в замешательстве загомонил, слышалось, что кто-то даже захотел выкупить у хозяина Сососглота за двойную цену.
А Юлий Виссарионович Свердилов отправился в окошко кассы, и флегматично произнес:
— Мой выигрыш, барышня.
— Одну минутку, ваше превосходительство, — прогундосила дежурная дама.
Через десяток секунд достойная сумма денег заняла свое место в окошке кассы. Затем исполнитель снова сделал ставку. Опять на слабого геноба.
— Все на Хвостокола.
В этот раз дама молча приняла назад всю сумму, лишь заинтересованно кинув взгляд на мужчину.
Глашатай объявил
