ради стаи, — признаю я. — Охотники найдут нас. Ты знаешь это, Чан. Я видела это в твоих глазах. На этот раз все по-другому. Мы оба прекрасно знаем, на что они способны, и я не могла позволить другой семье пройти через то, что прошла я. Я не могу позволить им создавать еще больше сирот. Я увидела для нас выход, шанс и воспользовалась им, зная, что это может иметь неприятные последствия, но однажды ты сказал мне, что все, что у нас есть, - это доверие. Я должна была доверять этому человеку и его любви к своей семье, такой же любви, которую я испытываю к своей. Я рискнула, Чан, надеясь, что после того, как я показала ему, кем он был на самом деле, он сможет вернуться и попытаться помочь - не нам, а им. Он знает, что если они придут сюда, многие из них умрут, включая его братьев. Он знает, что это неправильно.
Сделав глубокий вдох, я смотрю ему в глаза. — Может быть, это наивно или глупо с моей стороны, но я доверилась ему. Мы оба застряли по другую сторону линии, проведенной между нами, втянутые в битву, которой ни один из нас не хотел. Охотники приближаются в любом случае, так что я подумала, почему бы не рискнуть, что если мы сможем остановить это еще до того, как это начнется?
— Ох, Куинн. — Он вздыхает, вытирая лицо. — Что, если все это было ловушкой?
— А что, если бы это было не так? — Возражаю я. — Я видела этого человека в действии, папа. — Он вздрагивает, услышав имя. — Я увидела его прошлое, я посмотрела ему в глаза и увидела правду. Он больше не хотел этого. Я могла бы убить его здесь, но чего бы это дало? Я хотела предотвратить дальнейшую гибель людей, если могла. Я должна была попытаться, Чан. Я должна была. Я не могу… Я икаю. — Я не могу потерять никого, кого люблю, поэтому, если это означает, что тебе придется убить меня за мои преступления против стаи, тогда я могу принять это, но я не могу смириться с потерей кого-либо еще.
— Тебе когда-нибудь приходило в голову, что я тоже не могу этого допустить? — он гремит. — Потерять свою дочь, потерять весь мой гребаный мир?
— У тебя есть свой долг, а у меня свой, — напоминаю я ему. — Я сделала свой выбор.
Чан хмурится. — Ты действительно думаешь, что он попытается убедить их остановиться?
— Да, верю в это, — отвечаю я. — Я думаю, он сделает все, чтобы защитить мужчин, которых любит. Охотники пока не знают, где мы, но это только вопрос времени. Я думаю, он сможет это остановить.
— Он был диким...
— Именно. Никто никогда раньше не доверял ему. Они игнорировали его из-за его прошлого. Я доверилась. Я увидела, какую ценность мог бы иметь этот человек, и доверилась ему.
Он на мгновение замолкает, а я пристально смотрю на него.
— И что теперь будет?
— Я не знаю. Я действительно не знаю, — признается он измученным голосом. — Некоторые говорят, что время, проведенное у них в плену, исказило тебя и что они использовали магию, чтобы заставить тебя предать нас.
— Мне все равно, что они скажут, главное, чтобы ты знал правду, — отвечаю я. — Я понесу наказание.
Кивнув, он встает. — Я поговорю с остальными. Они будут настаивать на судебном разбирательстве в надежде, что мы сможем объясниться. — Поворачиваясь, он сжимает кулаки. — Я надеюсь, что ты права, Куинн. Я действительно надеюсь. Я завидую тебе за то, что ты можешь доверять и надеяться в этом мире после того, что ты видела. Я просто надеюсь, что это не будет твоим падением, как это было с твоим отцом.
— Что это значит? — Спрашиваю я, вставая.
— У него тоже была надежда, что мы сможем мирно жить с охотниками, и посмотри, чем это для него закончилось, — бормочет он, глядя на меня. — Ты дочь своего отца, и его, и моя, слишком сильная и добрая для твоего же блага.
— Я ничего не боюсь, кроме как потерять тебя и маму, — говорю я. — Все в порядке, Чан. Я встречу это с достоинством, дарованным мне тем, что я твоя дочь.
Он бросается ко мне, целует в макушку, и я чувствую, как его слезы капают на мою кожу. — Глупая, — хрипит он, прежде чем убежать.
Я услышала боль и любовь в этом единственном слове.
Мое сердце разбивается вместе с его.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬШЕСТАЯ
— И что теперь? — Бормочу я. — Мы спасаем волков, но как именно мы это делаем?
— Нам нужно увести охотников подальше от этого района, дав им для охоты что-нибудь похуже, — бормочет Люсьен. — Нам нужно изменить их направление, и как можно быстрее.
Я фыркаю. — Им это не понравится. Волки возглавляют их список.
— Не самый верхний, — бормочет Джей, разглядывая нас. — Помнишь, когда мы пробрались в их закрытую библиотеку...
— Ты пробрался туда тайком, — вмешиваюсь я. — Мы пришли, чтобы помешать тебе погибнуть.
— Семантика. — Он ухмыляется, и это удивляет меня. Джей всегда носил боль с собой, как утяжеленное одеяло. Это делало его грубым и безумным. Я не говорю, что сейчас он не менее сумасшедший, потому что он определенно все еще такой, но, похоже, он наконец-то принял себя таким, какой он есть. Приятно видеть его хоть немного счастливым.
Он вернулся к нам, и это говорит мне все, что мне нужно знать.
Джей - наш брат до мозга костей, и мы будем следовать за ним до конца.
— Но я хочу сказать, помнишь тот список, который мы нашли? Ну, волки не были на первом месте.
О да, все еще сумасшедший. Его улыбка немного леденит. — Ты не можешь быть серьезным.
— Смертельно серьезен. — Его глаза мерцают.
— Не введете меня в курс дела? — Спрашивает Люсьен. — Я дежурил у дверей, поэтому не видел списка.
— Над волками было написано только одно слово - самые большие монстры в округе. И монстры, и охотники ненавидят их и убивают, — бормочу я. —
