и сняли часы. Один — высокий, сгорбленный, длинные волосы, во всем черном, красная рубашка с большим отложным воротником.
«Красавец какой! — отметил про себя Сенечкин. — Нарядный!..»
— Двое других — пониже ростом, особых примет нет. Кроме того, запишите два угона: директорскую «Волгу» угнали из пригородного совхоза и мотоцикл «Ява».
Патрульные записали номера и приметы автомашины и мотоцикла. Юров напомнил:
— Может, где во дворе или на улице брошен транспорт — присмотритесь. Работайте внимательней, ясно?
— Есть работать внимательней! — отозвались они вдвоем, а когда старшина отошел, Сенечкин сказал с досадой:
— Будет подводить итоги дежурства — обязательно получим нагоняй! И как только мы его не заметили?..
А Корнев уже забыл о Юрове, мысли его вновь возвратились к Ире. Тронул пальцами внутренний карман пиджака — там у него хранилась фотография. Смешно сказать, каждый день с нею встречается, но фотокарточка Иры как бы частичка самой Иры, которая всегда с ним. Если бы не Сенечкин рядом, Корнев хотя бы украдкой, но взглянул бы на фотографию…
— Слушай, что это парни задергались?.. — сказал вдруг негромко Сенечкин.
Трое молодых парней, вывернувшись из-за угла и увидев патрульных, затоптались на месте в замешательстве. Один дернулся в сторону и тут же остановился, подался назад. Высокий, весь в черном парень мотнул головой и что-то сказал. И все враз метнулись под арку ворот и исчезли.
— Похоже, те, о которых говорил Юров! — сказал Корнев.
— Оставайся здесь! — быстро приказал Сенечкин и побежал за угол дома, наперерез парням.
Раздался свисток Сенечкина, потом Корнев услышал топот ног. Двое парней вынырнули из сумерек заросшего высокими тополями двора и оказались лицом к лицу о Корневым. Он скомандовал:
— Стой, ни с места!
Парни не остановились. Тот, что был повыше, на бегу сделал едва уловимое движение, взмахнул рукой. Корнев почувствовал резкий ожог внизу живота и сразу словно нырнул с головой в темноту.
Сейчас, когда сознание наконец возвратилось к нему, Корнев увидел склонившегося над ним майора Миронова.
— Где Сенечкин? — спросил Корнев, и ему показалось, что это спрашивает не он, а кто-то посторонний.
— Все в порядке, — услышал он издалека голос Миронова. — С ним ничего не случилось, он задержал преступника и повел его в районное управление милиции.
В это время кто-то в белом приложил к губам шланг кислородной подушки, и Корневу стало легко дышать. Он закрыл глаза и уже не видел, как «скорая» тронулась с места по направлению к клинике.
2
После осмотра места происшествия Миронов отправился в больницу, дождался врача, который оперировал раненого дружинника. Ждать пришлось долго, но Миронов не уходил. Только минут через сорок появился наконец хирург и сказал, что ранение тяжелое, но операция прошла успешно. Корнев будет жить, но сейчас ему нужен полный покой.
Миронов вернулся в управление, и с этой минуты для него исчезло понятие времени. Верней, оно не исчезло, а замелькало, как на экране, мелькают кадры, снятые на заре кинематографа. К концу первых суток, после того как было совершено преступление, Миронов подвел неутешительные для себя итоги: двое преступников скрылись, и кто они — неизвестно. Задержанный Сокольский твердил одно: ничего преступного он не совершил, за что задержан — не знает. Убегал потому, что испугался: его уже задерживала милиция за то, что приставал к иностранцам, выменял у них рубашку и жевательную резинку. Кто те двое — не знает, познакомился с ними случайно. Один назвался Игорем, второй Николаем. В Невском районе не был уже год. А если кто ударил дружинника, так он за это не собирается отвечать…
Сенечкин в своем рапорте писал:
«Когда я прибежал во двор, то увидел трех парней. Они бросились бежать в разные стороны. Я погнался за одним и задержал его — он назвался Сокольским».
Миронов с досадой должен был признаться, что за истекшие сутки ощутимых результатов в розыске преступников практически нет. И это при том, что вся милиция поднята на ноги, обшарен весь город.
В который раз он раскрыл папку с делом Сокольского, вчитывался в докладные, справки, донесения. Отец Эриха Сокольского, видный ученый, погиб в экспедиции. Мать вскоре вышла второй раз замуж, но брак был неудачным. Муж пил, колотил мальчонку, и тот несколько раз убегал из дому. Потом за воровство был направлен в детскую воспитательную колонию, сидел в тюрьме за ограбление. Парень смышленый, но к работе не приучен, вращается в кругу таких же, как и он сам. Любит «легкую» жизнь, рестораны, занимался фарцовкой — тут он не наврал, сказал о себе правду. Но кто же те двое его дружков? Ни один из них не был известен милиции, не подходил по приметам. Не эта ли компания совершила ограбления и в других районах города? В Кировском районе избили и ограбили прохожего, взяли у него деньги и часы, на Петроградской стороне отняли деньги у паренька и тоже избили, украли чемодан и деньги у молодого рабочего в Колпинском районе. И везде один почерк — ограбление с избиением. Разгулялись молодчики…
Миронов еще раз перелистал справки: отпечатки пальцев на рукоятке ножа с кровью Корнева оставлены не Сокольским. Проверка отпечатков по картотеке ранее судимых тоже ничего не дала.
Миронов встал, прошелся по кабинету.
— Да-а, — сказал он себе, — ситуация!..
При таком положении арестовывать Сокольского не было оснований. Но и отпускать человека, причастного к преступлению, — а Миронов был уверен в этом — не хотелось.
«Что, если ему создать обстановку, при которой он сможет убежать? — размышлял Миронов. — Если он ни в чем не замешан, он никуда не убежит. А если рыльце в пушку, то постарается убежать и встретиться с дружками…»
Миронов любил в следствии острую комбинационную работу. Конечно, эта операция была рискованной, но без риска многого в их деле не добьешься. Да, только так! Побег и наблюдение за беглецом. Миронов позвонил начальнику управления и рассказал о своем плане.
Начальник размышлял некоторое время, затем высказал сомнение:
— А что, если Сокольский, вырвавшись на свободу, уйдет в подполье? Заляжет в какой-нибудь берлоге, найдет способ предупредить соучастников — тогда дело вообще осложнится! Что тогда будем делать?
— Всю ответственность за операцию беру на себя, — сказал Миронов. — Уйти в подполье не дадим, наблюдение постараюсь организовать такое, что осечки не будет!
Начальник управления, выслушав его предложение, уточнил каждую деталь плана и наконец согласился на проведение операции.
…Конвойный отвлекся разговором — этого было достаточно, чтобы Сокольский метнулся к двери, промчал по коридору и выбежал на улицу. Петляя по темным дворам, перебегая от одного дома к другому, он ориентировался
