по милицейским свисткам, которые раздавались то тут, то там, то вблизи, то вдали. Сокольский полагал, что он умело избегает встречи с преследователями, и двигался по единственному оставленному ему «коридору». И как только он попал в поле зрения тех, кто должен был «вести» его по городу, свистков стало меньше, а затем они и вовсе прекратились. Сокольский наконец вздохнул с облегчением…
«Начало удалось», — подумал Миронов также с облегчением. Теперь все зависело от точности работы тех сотрудников, которые вели за Сокольским наблюдение. Эту работу возглавил капитан Николай Осокин, опытный оперативник. Не одно хитроумное дело пришлось им с Мироновым расследовать вместе, и сейчас Миронов надеялся на Осокина, знал, что тот не подведет его.
Дежурный по районному управлению милиции, к которому стекалась вся информация по радио, доложил:
— Сокольский вышел на проспект Майорова.
— На Майорова? — переспросил Миронов. — Хорошо, докладывайте мне все о Сокольском, я буду у себя в кабинете.
Он возвратился в кабинет, мельком взглянул на часы: было уже далеко за полночь. Миронов отметил на карте местожительство Сокольского — оно было совсем в другом конце города. Почему ж он пришел на проспект Майорова? Что он задумал? Направился к дружкам? Вряд ли, не настолько он глуп…
Миронов долго стоял над картой города, которая была расстелена прямо на полу кабинета. На белом листе крупным планом вычерчены были все улицы, речки, каналы, проходные дворы, скверы и парки. Затем Миронов подошел к столу, подключил свой приемник параллельно к кабинету радиотехники — теперь он мог слушать доклады оперативников, не прибегая к помощи дежурного.
Послышался тревожный голос Осокина:
— Центральная! Объект у Балтийского вокзала остановил такси, садится. Наблюдение передано «десятому». Пришлите подкрепление, у нас одна машина!
Теперь Миронов едва успевал ставить фишки на карту: машина с Сокольским шла по Обводному каналу, пересекла Лиговский проспект, а при выходе к Неве повернула налево, затем через мост Александра Невского вышла на Заневский проспект. На Красногвардейской площади «объект» вышел из такси. Уже светало, а Сокольский все шел и шел по проспектам и улицам Охты, то и дело оглядываясь…
— Центральная! Докладывает «десятый». Объект зашел в будку телефона-автомата, набрал номер абонента, ждет. Вероятно, никто не подходит. Нет, уже разговаривает!
Миронов позвонил на станцию и попросил уточнить, куда звонит Сокольский. Затем взял в руки микрофон.
— «Десятый», я — «первый»! Вы слышите меня?
— Слышу.
— Подкрепление вам направлено.
— Уже получили.
— Продолжайте наблюдение! А пленку с записью разговора Сокольского сразу перешлите в управление.
— Есть переслать в управление!
Миронов встал из-за стола, снова подошел к карте. Почему на Охте? Что ему там надо? Может, заметил, что за ним следят, и водит нас по городу? А может, дружки его там живут? Судя по его поступкам, Сокольский чувствует за собой немалую вину и боится снова попасть в тюрьму…
В это время раздался звонок из центральной станции: оттуда сообщили, что телефон, куда звонил Сокольский, установлен в коммунальной квартире. Да, но где же наконец пленка с записью разговора? Вот так и сидишь, теряешь драгоценные минуты, а потом будешь расплачиваться ва это опоздание часами и днями!..
Снова зазвонил телефон, говорил Осокин:
— Пленку выслал городским транспортом, товарищ майор! Объект пришел на стадион.
— Что? На какой стадион?
— Стадион Металлического завода, возле Большеохтинского кладбища.
— Ну вот, не хватает еще встречи по футболу! — проворчал Миронов. — И что он там намерен делать?
— Трудно сказать. Вероятней всего, спать. Улегся на скамейку в дальнем уголке. Он же мотался по городу всю ночь, а сейчас солнышко пригрело, его и разморило.
— Мне нужен подробный доклад, приезжай ко мне. Да проинструктируй товарищей, чтоб следили во все глаза, а то, глядишь, их тоже солнышко разморит!
— Есть предупредить, чтобы не разморило! — отозвался Осокин. — Сейчас прибуду к вам!
Вошел дежурный, установил на столе магнитофон, подал пакет с магнитофонной лентой.
— Товарищ лейтенант, — попросил Миронов, — сейчас уже открылось кафе напротив, пошлите, чтобы принесли мне перекусить чего-нибудь. И обязательно кофе.
Миронов отдал деньги дежурному, а сам разорвал пакет и заправил кассету в магнитофон.
«Я слушаю», — раздался женский голос, когда он запустил магнитофон.
«Позовите Иру».
«Какую Иру? У нас их две в квартире».
«Иру-блондинку».
«Они у нас обе одинаковые — беленькие».
«Ту, что повыше ростом».
Пауза.
«Да, я слушаю», — теперь уже другой женский голос.
«Ирка, это ты?»
«Кто ж еще? Это Эрих? Что ты в такую рань поднял меня? Что-нибудь случилось?»
«Случилось, но это не телефонный разговор. В общем, пустяки, я поругался с родимой, домой идти не хотелось, и оказался на улице! Вот что: сходи к Бобу или Кольке Черному, передай — я хочу их видеть!»
«И чего бы это я ходила? Сам пойдешь, не маленький!»
«Пойдешь! — зло произнес Сокольский. — Скажи — жду их на стадионе возле Большеохтинского кладбища. И не задавай глупых вопросов, поняла? А еще передай, что тот бег, который мы сдавали вчера, кажется, обошелся».
«Что ты говоришь загадками? И почему ты на Охте? Почему сам не можешь пойти к ним? Что я тебе, девчонка на побегушках? Не пойду!»
«Дура, есть причина! И чего раскудахталась? Сказано сделать — так делай. Я тебе позвоню часа через два».
Запись прекратилась. Миронов взглянул на часы: с тех пор, как состоялся этот разговор, прошло два часа. Вероятно, Ирина эта уже ушла из дому. Что ж там оперативники копаются, могли бы уже доставить сведения о ней!..
И в это время в дверь постучали. Вошли Осокин и старший лейтенант Лисицын. Миронов прежде всего обратился к Лисицыну:
— Ну, что там насчет Иры-блондинки? Почему так долго?
— Они, товарищ майор, сейчас все блондинки — поди узнай их! А тут еще паспортистки не оказалось на месте — за начальником ЖЭКа бегали… Короче, в квартире целое общежитие — десять семей, около тридцати человек живет. Дом старый, еще довоенный. Короче, пока проверяли, уточняли — время-то идет!
— А еще короче, — перебил его Миронов, — что известно про Иру-блондинку?
— Ирина Мдовина, двадцати трех лет, официантка кафе «Уютный уголок», с мужем разошлась, имеет ребенка. Характеризуется как женщина легкого поведения, жильцы жалуются: пьянствует, мужчин разных водит в квартиру. Вторая Ирина — Снеткова, двадцати двух лет, незамужняя. Работает в ателье по ремонту телевизоров. Бойкая девчонка, замечена в продаже вещей, утверждала, что ей моряк из загранки привозит!
— Так! — сказал Миронов. — И которая же Ирина говорила с Сокольским?
Лисицын неловко переминался с ноги на ногу.
— Уточняем, товарищ майор.
— Медленно работаете, товарищ Лисицын! Найдите их обеих, постарайтесь, узнать у соседей об их образе жизни, побывайте в кафе и в приемном пункте, если надо — оставьте в квартире засаду,
