идет. Моя задача — впереди. Нельзя было подвести его и дать Гаврилову уйти.
Я ускорил бег. Звуки за спиной — если они и были — полностью затихли. Я вылетел из коридора на заброшенную погрузочную площадку, вдыхая полные легкие холодного воздуха.
Что бы там ни произошло, Баюн купил мне время. Теперь все зависело только от меня.
Я огляделся, ища глазами Гаврилова. Но заметил нечто иное — движение, которое опознал моментально, ощущение, которое не спутать ни с чем.
Вовремя.
Игнат стоял в двадцати метрах от меня, между двумя рядами ржавых контейнеров. Он не убежал с Гавриловым. Он ждал меня. И вокруг его рук уже сгущался и потрескивал синеватый свет. Молния.
Я не стал пытаться уклоняться. Бежать было некуда. Я сделал то, чему учил меня князь Милорадович, то, что так и не смог сделать на тренировке с Баюном. Вложил всю свою волю в единственное действие — выставил перед собой самый мощный, самый плотный останавливающий щит, на какой только был способен.
Молния ударила. Ослепительная вспышка, заставившая зажмуриться, оглушительный треск.
Но боли не последовало. Я торопливо раскрыл глаза, и увидел собственный защитный барьер. Он пошел трещинами, истончился, но выдержал.
Я смог. Теперь, когда это было действительно важно, смог.
А еще я видел Игната, плетущего новое заклинание. Нет, друг, в одну калитку не играем.
Я контратаковал. Снова тройное «Копье», но теперь по иной схеме. Основной удар метил в грудь, два отложенных — по дугам в слепые зоны.
Игнат отреагировал мгновенно. Выставил щит перед собой, принимая основную атаку, одновременно сместился вбок — почувствовал, видимо, дополнительные угрозы, хотел уклониться. Но одной из них избежать не успел.
Импульс врезался ему в левое плечо. Он сдавленно зашипел, на его руке кровоточила рана. Жаль, кость не раздробило.
Серьезный противник. В прошлый раз обстоятельства сложились в мою пользу, я застал его врасплох. Сейчас он был готов. И зол.
И в этот самый момент, из-за угла цеха вылетел черный седан. За рулем сидел Гаврилов. Он не пытался забрать Игната. Он просто драпал, и не в направлении ворот — видимо, имел секретный выход, что не был перекрыт группой «Блокада».
Дьявольщина.
Нельзя было дать ему уйти. Он был главной целью.
Отвлекаясь от Игната, я резко развернулся в сторону машины. Не пытался стрелять или бросаться атакующими заклинаниями. Вместо этого послал вслед мощное, но грубое рассеивающее заклинание. Прямо в двигатель.
Магический движок под капотом седана вспыхнул снопом синих искр. Я знал, что каждый проклятый проводник в нем только что обнулился. Машина потеряла управление, левитаторы отключились. Ее занесло, она неуклюже подпрыгнула на ухабе и с оглушительным грохотом врезалась в бетонную стену ближайшего здания.
Но я отвлекся, а Игнат нет. И это чуть не стоило мне жизни.
Он сорвался в мою сторону, сокращая дистанцию. Резким, отточенным движением он метнул в меня что-то, не сбавляя шага — и это было не заклинание.
Я попытался уклониться, но было уже поздно.
Острая боль пронзила мой бок, чуть ниже ребер. «Страж» не сработал. Не научил я его реагировать на физические объекты такой малой скорости, за что и поплатился. Я посмотрел вниз и увидел рукоятку ножа, торчащую из моего пиджака.
Игнат не дал мне и секунды, чтобы опомниться. Врезался в меня каким-то мгновением позже.
Я устоял. Он схватился за рукоятку ножа, торчащую из моего бока, и с силой, с рыком, выдернул ее. Я зашипел сквозь стиснутые зубы. А Игнат тут же ударил снова. Нож вошел мне в бедро, до самой костяной рукояти.
Он замахнулся для третьего удара, но я не дал ему довести дело до конца. Я перехватил его запястье.
Мы сцепились. Я почти не чувствовал ран. Адреналин, родимый, заливал все рецепторы, глушил боль, и придавал мне сил. Он пытался ударить меня ножом, я же — не дать ему этого сделать, контролируя вооруженную руку, и найти возможность. Для броска, захвата, чего угодно. Он был сильнее меня и опытнее, я был уверен, что ему уже доводилось резать. Но проигрывал мне в массе, и одна рука у него была ранена.
И тут он совершил ошибку.
В попытке вложить в удар ножа больше массы, он слишком сильно сместил свой центр тяжести. Он подставился.
Вот оно!
Я поймал этот момент. Резкий рывок, разворот корпуса, подбив ногой. Я не думал. Тело сделало все само. Тот самый бросок через бедро, отработанный в зале тысячи раз, бессмертная классика. Он полетел через меня и рухнул на бетон с глухим звуком. На секунду у меня была инициатива.
Этой секунды мне хватило.
В это заклинание я вложился весь. Тело и разум будто сами вспомнили, кристально ясно, прямо как с броском до того. Стойка. Плетение жестов. Интонация. Воздух вокруг моих рук будто гудел. Чистейшая энергия накапливалась в моих пальцах.
Игнат успел сесть. В его руке, откуда ни возьмись, появился пистолет. Тот самый, который он не стал использовать вначале — видимо, догадался, что отключу. Он начал поднимать его, его лицо было искажено гримасой ненависти.
Но он не успел.
Формула вырвалась из моей глотки, как приказ самой реальности. Четко, ясно, с идеальной интонацией.
Моя молния ударила его точно в грудь. Не такая мощная, как у Милорадовича или самого Игната. Но этого было более чем достаточно. На месте, где находилось что бы там не заменяло этому выродку сердце, дымилась обугленная дыра.
Он обмяк. Просто, без всякой драмы, завалился на спину. Его невидящий взгляд уставился в небо. Пистолет вывалился на асфальт из разжавшихся пальцев.
Я подошел и отшвырнул его в сторону носком ботинка. На всякий случай. А вот нож подобрал, будет мне трофей на память. И открывашка для банок с баюновым кормом.
Пошатываясь, зажимая рукой кровоточащую рану в боку, я поковылял к разбитой машине. Каждый шаг отдавался болью, но я не обращал на нее внимания. Работа еще не была закончена.
Водительская дверь открылась, и из машины вывалился Гаврилов. Живой, значит. Хорошо. Его лицо было бледным, по виску текла струйка крови — видимо, хорошо приложился при ударе. На уверенного в себе, важного хозяина жизни он больше не походил. Вместо него теперь был обычный человек, еще и напуганный до усрачки.
Он увидел меня. Я не мог знать, но был уверен, что ему страшно. Не скрою, эта мысль была мне приятна.
Слышали когда-нибудь про загнанную в угол крысу? Как она бьется за десятерых, как и собаке морду оторвет?
Так вот, ничего такого
