кто-то ощутимо ткнул меня в спину.
Ну да, я замер что-то, а нам бежать надо, причем бежать быстро.
Кое-как такой вот гусеницей мы протиснулись в проход и оказались снаружи, недалеко от эскалатора. Кругом были трупы — не очень много, но и не мало при этом. Я увидел, как из-за эскалатора кто-то высунулся, вскинул автомат, приклад которого продолжал держать в одной руки и высадил короткую очередь. Ствол не то что не особо подбросило, он наоборот все вперед клюнуть пытался.
Естественно ни в кого я не попал, но враг спрятался. А мы бежали вперед, на этот раз уже серьезно бежали. Я перепрыгнул через одно мертвое тело — какой-то здоровяк, кажется я его раньше видел, и повязка у него на руке такая же, как и у остальных «дружинников» на базаре. И еще один — дед с двустволкой, с торчащей во все стороны бородой. Для завершения образа ему разве что шапки-ушанки со звездой не хватало.
Мы бежали вперед, я и слышал дробный топот ботинок по кафелю. Со всех сторон были слышны выстрелы. Меня что-то клюнуло в спину, но боли я не почувствовал, хотя с шагу сбился, удержался, но все равно едва не упал. Дернув при этом за ручку ящика.
Спецназовец, который бежал рядом, громко выматерился, обложив меня всеми словами, какие только знал. Отвечать я не стал — он же не в курсе, из-за чего именно это произошло.
Мы проскочили эскалатор, и скоро были уже совсем рядом с выходом. Я повернулся и увидел как справа, со стороны «гостиницы», в которой мы останавливались, идут еще трое. Чуть довернул тело, вскинул автомат, и высадил длинную очередь.
На этот раз ствол подбросило. В одного я попал точно: он как бежал, так и рухнул на пол, немного прокатившись по нему. Остальные тоже попадали, но открыли огонь.
Впрочем, через несколько секунд мы уже миновали коридор и выскочили на улицу. Охрана уже лежала тут, оба мертвы. Я огляделся, пересчитал спецназовцев, и к своему удивлению обнаружил, что ни одного мы не потеряли. Хотя вот один, позывного которого я не знал, матерился и затягивал на плече жгут — зацепило. А еще у пары видны прорехи в наружных слоях бронежилета.
— Туда-туда, не стоим, блядь! — заорал Гречка, указав дальше по улицы.
И мы снова побежали. Удалиться успели, наверное, метров на триста по улице, когда за спиной послышались выстрелы, а над нашими головами засвистели пули. Я обернулся и увидел, что из базара выбралась целая толпа — человек тридцать, не меньше, наверное. И они все побежали за нами.
Впрочем, наш командир тут же свернул, и мы побежали за ним. А за углом он остановился, и я увидел, как он вкидывает в трубу подствольного гранатомета, который был прикреплен к его автомату, знакомый острый снаряд ВОГа. Такие я ни разу в жизни не видел, зато видел гранаты, которые из них делали, удаляя переднюю часть и вкручивая самый обычный запал.
Он махнул рукой, мол, все, бегите, бегите, а потом высунулся.
Послышался негромкий хлопок, а следом за ним взрыв. И громкие человеческие крики. А я на ходу обернулся снова, и увидел, как он вставляет в подствольник вторую гранату.
Еще один взрыв, а потом он так резко припустил, что обогнал нас всех. Откуда только силы взялись, мы же на пределе все действуем. Хотя может быть, это я на пределе, а для спецназовцев — это так, легкая прогулка.
Жаль только, что у нас нет, как в компьютерных играх, вертолета для эвакуации. Вот это было бы дело — сел себе, да летишь спокойно, только наушники надеть не забудь. А в ушах, кстати гудит, и слышу я все как через вату, но оклики товарищей воспринимаются четко.
Повернули, пробежали еще сколько-то, и повернули еще раз. Уже все, реку было видно, но до переправы, которую они себе наладили, далеко. Можно, конечно, моей, а точнее отобранной у народа из музыкальной школы, резиновой лодкой. Но тогда возможно придется переправляться под пулями.
Пробежали мы по ощущениям примерно километр, а потом остановились. Скоро нас догнали и те, что остались, чтобы задержать погоню. Ее, очевидно, не было. Или была, но те, кто пытался нас догнать, уже мертвы.
В голове мелькнула мысль — Надя. Она там так и осталась ведь, мы ее не забрали, только груз, и то едва ноги унесли. А я хотел ее вернуть, потому что мне очень хотелось, чтобы Сека погиб не зря.
Я посмотрел на Гречку, тот стоял, пытаясь отдышаться после забега. Даже для тренированного спецназовка он просто так не прошел, а про меня уж и говорить нечего — я задыхался, сердце колотилось где-то в области шеи, воздух входил в легкие со свистом, а во рту отчетливо ощущался привкус крови.
— Вырвались все-таки, — прохрипел кто-то. — Вырвались.
Гречка снял с пояса флягу, набрал в рот воды, но пить не стал — прополоскал и выплюнул.
— Не задерживаемся, они следом пойдут, — сказал он уже более-менее ровным голосом. — Нам далеко идти еще. Пшенка, Булгур — вы останетесь, прикроете, если что. В бой не вступать, просто подержите, сколько получится, и за нами, на тот берег.
— Принял, — ответил Пшенка за двоих.
— Остальные, все, пошли.
Я снова посмотрел назад, туда, откуда мы пришли. И опять подумал о Наде. Что делать-то? Вернуться к своим в бункер и попытаться настропалить их, чтобы пошли вместе со мной и отбили Надьку?
Наверное сейчас, это будет не так сложно. Сколько их там осталось-то? Да и руководства нет — Жирный у нас, а Авенирыча я грохнул собственными руками. И наверняка гости из тех, что на базаре сейчас, тоже могут попытаться восстановить социальную справедливость методом ножа и топора. Все отнять и поделить.
Нет, не получится. Не пойдет никто за мной. Да и откровенно говоря, не готов я рисковать ради нее.
А все должно было пройти не так. Мы должны были груз взять и спокойно уйти. Но кто ж знал, что этот старик до нас доебываться станет? Вот ведь…
— Прости, Сека, — прошептал я. — Бог видит, я хотел ей помочь.
— Что, молишься? — спросил у меня Гречка.
— Да, — решил сказать я честно.
— И правильно. В окопах под огнем атеистов не бывает. Все, пошли.
— Я не пойду, — я покачал головой. — План был такой, что я в
