отправил на смерть. Его люди забрали у нас дом, убили наших друзей и родных. Чего они оба заслуживают, всем понятно?
Никто не ответил. В общем-то, ответа тут и не требовалось, все все понимали.
— Значит, они за все ответят, — сказал я. — Наружу их.
Парни потащили упирающихся Бека и Жирного в сторону лестницы. Жирный, похоже, сломался, шел, не сопротивляясь, хотя однозначно мог бы доставить своим конвоирам кучу неудобств. А вот Бек дергался и даже пытался драться. Бык сунул ему кулак в солнечное сплетение, а когда тот согнулся, резко заломил обе руки за спину, и потащил наружу.
Я пошел следом, а за мной все остальные. Через пару минут мы уже были наверху, поднялись. И люди Фрая. И Рис. Последний, кстати, смотрел на все это с какой-то усмешкой.
В том, что я делаю, у меня была своя причина. Мне нужно было закрепить статус главного. А кто может быть главнее того, кто казнит и милует? И я даже думал о том, чтобы помиловать Бека, да только вот проблема в том, что он слишком много знал. И речь даже не о бункере, сюда мы не вернемся в любом случае. О литовском шпионе, об оружии, и о том, что мы отошли на другой берег, он тоже знал.
А еще меня несло. Откровенно говоря, несло.
— К стене, — приказал я, когда мы вышли наружу. — Вот к той.
Толпа сгрудилась вокруг меня, а я вышел с автоматом в руках чуть вперед. Пленных оттащили к спине, причем Жирный повернулся и встал возле нее, посмотрев на меня взглядом побитой собаки. А вот Бека Бык хорошенько приложил головой, потому что тот продолжал сопротивляться. Так что он упал.
Я махнул головой, чтобы парни отошли, а сам схватился за рукоятки автомата, большим пальцем перекинул режим огня на автоматический. Прицелился в Жирного.
— Мама… — только и проговорил он.
А потом я нажал на спусковой крючок. Автомат коротко хлопнул, и Жирный, поймав несколько пуль грудью, повалился на землю. Туша у него была тяжелая, упала с сочным таким шлепком. Разве что земля не содрогнулась.
А Бек вдруг сорвался с места и побежал. Только вот бежать ему было некуда, двор большой и открытый.
Я навел на него точку прицела и нажал на спуск. Снова хлопнуло, и он тоже упал. Послышался крик. Он пытался ползти, оставляя за собой кровавую дорожку.
Подойдя к Жирному, я приставил конец трубы глушителя к его голове и нажал на спуск. А потом махнул головой Адику:
— Добей второго. А остальные — собираемся. Сегодня ночью мы уходим. Берите все, что нужно, но не перегружайтесь — пойдем быстро.
Но еды на самом нужно взять, такую толпу кормить — это дорогого стоит.
Я перезарядил автомат и поставил его на предохранитель. Остальные продолжали стоять на месте, только Адик пошел к Беку, который уже успел заползти за машину.
— Чего стоим? — спросил я. — Собираемся, времени не так много.
Народ двинулся обратно в бункер. Только несколько осталось стоять. Фрай, да Рис.
Старший из спецназовцев подошел ко мне, встал рядом, достал из кармана пачку сигарет. Я протянул руку, и он вложил мне одну в ладонь. Закурили.
— Многовато на себя берешь, — проговорил он.
— Иначе нельзя, — ответил я. — Нужно действовать решительно.
— Решительно, — повторил он за мной и хмыкнул.
— Я бы этого, — пнул я тушу Жирного. — Вообще повесил бы. Но боюсь, что не каждый столб его выдержит. Да веревку искать мороки много. Выстрелить проще.
— Выстрелить просто, — кивнул он. — Отвечать за это сложнее.
— Я готов ответить, — повернулся я к нему. — Есть сомнения какие-то?
— Да нет, — он покачал головой. — Никаких.
Послышался одиночный выстрел. Я повернулся голову, и увидел, что Адик возвращается. На лице у него были смешанные эмоции, но оно и без того понятно.
— Ладно, — сказал я. — Пошли собираться.
Глава 23
На базе у военных нас все-таки приняли. Да, покривлялись, да, поворчали по поводу того, что размещать такую толпу народа в общем-то некуда. Но хватило одного слова Платона, для того, чтобы все завалили ебальники. Кое-как разместили, пусть и тесно было.
Ну и хорошего отношения добавило то, что мы притащили разных деликатесов из бункера, из контрабанды, которой раньше занимался Сека. Вояки-то большую часть времени ИРП питались, которые скидывали с самолетов грузами. А тут — персики консервированные, ананасы, лапша быстрого приготовления китайская и корейская, шоколад тот же самый, которого просто жопой жуй.
Было понимание, что раздербанят. Очень быстро раздербанят между собой, потому что много мы принести не могли при всем желании. Не тележками же тащили, а только то, что удалось в рюкзаки погрузить. А надо было еще оружие нести, патроны, и кучу всего. Вот и не удалось много взять.
И хорошо, что не пожадничали, потому что переправляться пришлось на самой обычной надувной лодке. Но ничего, дошли, никого не встретились. Только со стороны базара, когда шли мимо, послышалась какая-то стрельба — сперва одиночные, потом заполошные очереди, а потом снова одиночные — но это уже зачистка, подранков добивали, да контролили.
Что там случилось — кто-то зачистить его решил, те же вояки, или просто бандиты между собой поцапались — хрен его знает. Но закончилось и закончилось. Нас в общем-то этот берег больше не интересовал, насколько я знал. Делать нам тут нечего, мы сюда не вернемся.
Меня и мою группу разместили во все той самой казарме со спецназовцами, группа которых добралась туда еще вчера. Про груз никто ничего не говорил, да и в целом ничего решать мне не хотелось — пусть сами свое супероружие собирают и к бою готовят, а мы потом выйдем за ними на большую землю, спокойненько. И вернемся к прежней жизни, разумеется после того как пройдем фильтрацию в каких-нибудь лагерях беженцев.
Хотя сомневаюсь, что со мной все будет так, как было. Жизнь выебала меня как только могла, и как там было раньше, уже даже и не вспоминалось толком. Война. Но больше связываться с ней я не собирался, хотелось уехать обратно в Татарстан к семье, а может быть и вообще за Урал. Куда НАТОвцы точно никогда не доберутся.
Но настроение в целом у меня было приподнятое. Как ни крути, но разобрался. Решил проблему, и
