меня в живых-то оставят, после того, как я про это супероружие узнал? Черт его знает, но верится с трудом.
Хотя… Посмотрим мы еще, кто кого обставит.
— Ты ведь это специально, да? — спросил я все-таки. — Меня туда потащил.
— Люди нужны, — уклончиво ответил он. — В том числе и твои. Видел я те списки, там по два десятка квартир людей с допусками, очень многие работали в этой лабе в городе. Хотя в масштабах всего.
— А если серьезно? — спросил я.
— А я серьезно, — ответил он. — Парень ты отчаянный, крови не боишься, посмотрели мы уже на тебя. Был бы ты служивым, я бы тебя к себе взял.
— Ну да, — только и ответил я. — Как знаешь, а я спать пошел.
Затушил сигарету, кинул ее в урну, которые тут поставили, чтобы не засирать территорию, и отправился в казарму. Адик глянул на меня как-то искоса, но я кивнул ему, мол, все нормально. Его с собой возьму, пригодится, тем более, что он замки взламывать умеет чисто и аккуратно, а не только тараном.
Сам же лег на нижнюю койку двухъярусной кровати и закрыл глаза. Заснуть-то я вряд ли смогу, но так хоть просто поваляюсь. В покое побуду, потому что надеюсь, что беспокоить меня никто не станет.
Глава 24
Вышли мы с блокпоста уже на следующий день, когда солнце стало клониться к закату. На тот берег спецназовцы ушли раньше вместе с доктором. Единственного доктора отпускать Платон явно не хотел, но деваться было некуда — кто попало с оборудованием лабораторным разобраться не сможет, а культуру нам надо достать кровь из носу.
А мы пошли своей небольшой группой. Гречка шел впереди, за ним двое его парней — Пшенка и еще один, Булгур. Потом мы с Адиком, а последним — Бык, который все так же тащил свой РПД. Понравился ему пулемет, да и пригодиться он может в случае чего. Если надо будет, сможет длинными очередями садить, даже если не достанет, прикроет огнем.
Жаль, конечно, что я пулемет, который остался в той будке у парковки не забрал. Но хрен с ним, пусть лежит. Да и на самом деле у вояк оружия было гораздо больше, чем нам было надо, но вот делиться они как-то не собирались. Хотя бы подкинули патронов, и то хорошо.
У Гречки был список адресов — распечатка на мятой бумажке. Там адреса ученых, которые жили в городе, но при этом было известно, что они не появлялись на точке эвакуации. А их вот, как выяснилось, эвакуировали, не то, что обычных жителей. Город он знал хорошо, так что адреса запомнил, и сверяться ему не приходилось, вел он нас вполне уверенно.
Шли молча, особо не разговаривали — не так, как мы привыкли. Спецназовцы двигались профессионально — проверяли углы, прикрывали друг друга. Хотя они мне сразу сказали, что увидим мы тут кого-нибудь вряд ли — вояки держали соседние кварталы в порядке, если появлялась какая-то банда, то могли нагрянуть и навалять всем.
Мы как-то переняли их манеру, даже балагур Адик молчал всю дорогу. Ну и хорошо на самом деле.
Первый адрес был совсем неподалеку, в одном из жилых кварталов, из тех, что подверглись бомбардировке еще в первые дни войны. Только вот тут нас сходу ждал облом, с первого взгляда было понятно, что даже на этаж подниматься смысла нет. Потому что сгорело все. Черт его знает, что именно там случилось, но нужный подъезд выгорел полностью, стекла полопались, а бетонные стены были покрыты черной копотью. Остаться там ничего не могло в любом случае.
Поругались немного, после чего отправились к следующему адресу. Это было недалеко совсем, буквально в соседнем дворе. Обычная панельная девятиэтажка, которой досталось — несколько этажей обвалились, но к счастью не с той стороны, куда нам было нужно.
Дверь подъезда естественно была открыта, Гречка привычно проверил ее на предмет ловушек — все-таки минировали сейчас все и все подряд. Внутри пахло, но не очень сильно — мусор, который вывезти не успели, и еще что-то кислое. Впрочем это самое кислое обнаружилось достаточно скоро — на третьем этаже нашелся труп, уже успевший разложиться чуть ли не до скелета. Но тут все знали, что мертвых бояться нет смысла, что опасаться надо как раз-таки живых.
Поднялись на шестой этаж, я уже даже особой усталости не почувствовал — набегался по лестницам в последнее время. Добрались до нужной квартиры.
Гречка остановился, приложился, прислушался — хотя как по мне, это было абсолютно бесмысленно, тут все равно нет никого, давно не живут. Потом подергал ручку — заперто оказалось.
— Адик, — негромко сказал я.
Тот достал из кармана свой инструментарий и присел перед замком на корточки. Повозился секунд тридцать, потом что-то щелкнуло, и он повернул ручку и потянул дверь на себя. Гречка впрочем его тут же остановил, проверил дверь на предмет ловушек, и только потом мы пошли внутрь.
Держа оружие наизготовку, проверили комнаты. Нет, никого не оказалось.
Обнадеживало то, что никаких следов сборов в квартире не оказалось. Все — мебель, вещи, буквально все осталось на месте. Остальные тут же разбрелись и принялись обыскивать комнаты, я же остался в прихожей. Нашел бесплатную газету на тумбочке, где обувной крем и прочие мелочи хранились. Начало мая, последние дни перед вторжением.
Потом ушел на кухню, туда, где Адик шуровал. Продукты нашлись кое-какие — крупы, консервы, и мы все это даже прибрали по уже выработанной привычке. Прошло минут двадцать, все шкафы и тумбочки оказались проверены, и даже книги парни переворошили. Встретились в коридоре.
— Пусто, — констатировал Гречка.
— Странно, — заметил Булгур. — Отсюда никто выехать и не пытался. Наверное, он даже не возвращался сюда с тех пор, как все началось, мы его документы нашли. Но карточки нет.
Нет и нет. Либо она спрятана была слишком хорошо, в каком-нибудь сейфе потайном, черт его знает. Но ничего не обнаружили. Так что вышли, спустились на первый этаж, и двинулись дальше. Третий адрес оказался в соседнем квартале, но дома там были чуть поновее — не панельки, а кирпичные многоэтажки. Одно из зданий сложилось на хрен, и все было усеяно обломками, хотя что-то подсказывало мне, что проблема тут не в бомбардировке. Газ взорвался.
С другой стороны, в новых домах газа вроде как и не было обычно.
