показывая дорогу. И действительно, мне не показалось. Идти далеко не пришлось, свернули за угол, прошли еще метров сто, и я увидел ее. Красная «Мазда», стояла у обочины чуть под углом, будто ее бросили в спешке.
Подошли ближе, Гречка обошел машину. Двери были открыты, кузов прострочен пулевыми попаданиями, но трупов внутри нет. Сзади вещи лежали, но теперь их раскидали.
Короче, понятно все более-менее. Ограбили их, вот и все. Собирались они уезжать, сели в машину, и их расстреляли. Но они сбежать успели, судя по всему. А те, кто остался, принялись вещи дербанить — вот сумки и открытые.
— Прикрывайте, — сказал Гречка, и принялся смотреть, что там валялось.
Я был ему благодарен — дербанить вещи своего знакомого мне не хотелось вообще. Пусть близкими друзьями мы с Андрюхой никогда и не были.
Там не так много было — два чемодана, развороченных, и кожаная такая сумочка небольшая, для ноутбука или вроде того. Гречка взялся за дело с усердием: сперва проверил сумку, но ничего не нашел, потом стал ковырять чемоданы. Поднялся, снова отряхнул руку и сказал:
— Нет тут ни хрена.
И меня словно что-то стукнуло. Я наклонился, проверил под машиной, просевшей к самому асфальту — все-таки колеса за год уже успели сдуться, так что она стояла практически на ободах. И вытащил из-под нее бумажник, кожаный, но уже успевший покрыться плесенью.
Хотя никакого отвращения я не почувствовал — мне и в вещах похуже копаться приходилось.Денег внутри не было. Подозреваю, что первое, что эти самые налетчики сделали — это вытащили все наличные, которые смогли достать. Банковские карты же им были уже не нужны. И вот тут эти самые карточки — целых пять штук, и карточка водительских прав — ламинированная. Я, честно говоря, всегда завидовал тем, у кого они есть, потому что меня с моим заболеванием за руль бы никто не пустил. Водить-то я умел, в том числе и грузовик — спасибо деду-водителю, который с детства меня учил. Только вот медкомиссию я не прошел бы никогда.
Да, Андрюха, только моложе, чем на той фотке. И категории — и мотоцикл, и автомобиль.
Я принялся доставать карточку одну за другой. Сбербанк, Т-банк, Совкомбанк… А вот одна из карточек, пусть внешне и не отличалась от остальных, была просто белой.
Магнитная полоса, на ней надпись мелким шрифтом.
— Держи, — протянул я Гречке.
Он взял, хмыкнул, после чего отправил ее в карман разгрузки.
Вот так вот. Сколько же людей ради этого полегло, если считать с самого начала — от того, как мы забрали груз, и до сюда. Но эта карточка — это не просто пропуск в лабораторию. Это наш пропуск на большую землю, вот только с ней мы и сможем выбраться.
— На базу? — спросил Пшенка у командира.
— Нет, — Гречка покачал головой. — Сразу в лабораторию пойдем. Нечего время зря тратить, оно дорого.
Он повернулся и пошел куда-то в сторону. Мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуться за ним. Адик и Бык за мной.
Четыре места прошли, и карточку нашли в конечном итоге случайно практически. Если бы я внимания не обратил, то остались бы ни с чем. С другой стороны…
Лишь бы в лаборатории все получилось. Что если карточка окажется не та, не подойдет к двери? Или доступ по ней аннулирован, и дверь не откроется? Тогда придется думать что-то еще, потому что план с биооружием накроется медным тазом.
А даже если мы все вместе на штурм отправимся, то прорваться не получится. Потому что если бы можно было выйти из окружения самим, то это давно уже сделали бы вояки. Но нас обложили слишком надежно.
Но теперь нам нужно, чтобы вирус мы нашли. А потом с помощью содержимого тех контейнеров доставили их до места дислокации войск НАТО.
Страшно. Очень страшно, что эта дрянь вырвется куда-нибудь еще.
Я поймал взгляд Адика. Тот, похоже, думал о том же самом. Интересно, что бы Сека сказал бы, если бы узнал, куда я его людей притащил.
Но ладно. Черт с ним. Лучше уж какой-то иллюзорный шанс вырваться, чем сдохнуть здесь во время зачистки, которую нам однозначно устроят. А то я долбанут просто ядерной бомбой, как по Минску.
А они ведь до сих пор этого не сделали именно из-за лабораторий. Надеялись проникнуть внутрь и забрать то, что у нас там делали. То биологическое дерьмо.
Я потянулся за сигаретами, поймал взгляд Булгура, и понял, что курить нельзя. Вот ведь правила у них.
Но ладно. В лабораторию, так в лабораторию.
Глава 25
Мы прошли через жилые кварталы, и скоро наткнулись на бетонный забор, увитый поверху колючей проволокой. На столбах стояли камеры. Подозреваю, что это место тут было еще с советских времен, но никто из местных жителей не думал о том, что тут могут разрабатывать какую-то биологическую дрянь. Просто объект и объект. Такие вещи никого особо не интересуют.
Я когда на Кушелевке жил в Питере, у нас там рядом военная часть была. И я в общем-то даже смотреть в ее сторону опасался. Не знаю почему, место вроде не секретное, но все же какое-то… Необычное что ли, иначе и не скажешь.
Вот и у местных жителей так же было, пожалуй.
Здание из-за забора было видно, и точно так же было видно, что его бомбили. Может быть, просто какие-то ракеты или дроны отклонились от курса, а возможно специально — НАТОвские шпионы вроде того же Лехаса могли вычислить, что лаборатория находится именно тут. Досталось и забору — несколько секций были обвалены.
— Через дыру пойдем, — сказал Гречка. — Пшенка, ты первый.
Я понял, почему мы шли с таким бережением — шпионы могли уже узнать, что средство доставки оказалось у военных, и могли попытаться взять лабораторию под контроль. Влезть внутрь вряд ли, а вот просто заблокировать ее — вариант.
Подошли они к пролому в стене, а я остался чуть в стороне — лезть вперед под пули мне не хотелось.
Сперва Пшенка вошел, потом Булгур. Потом Гречка. Через несколько секунд оттуда послышался приказ, и мы двинулись следом. Вошли на территорию.
В общем-то по
