третью.
В зале было так же темно, аварийки горели вполнакала. Стол посредине, на нем ноутбук с погасшим экраном. По стенам стеллажи с пробирками, центрифуги, какие-то приборы с цифровыми табло. Большая часть из них была мертва, но часть моргала зелеными и красными точками.
Ничего интересного, а меня интересует в первую очередь культура.
Второй зал, третий. А вот в четвертом я нашел холодильники. Большие такие, лабораторные, с двойным контуром, я такие видел пару раз, когда нас водили на экскурсии в исследовательский корпус.
— Гречка! — негромко позвал я.
Спецназовец вошел, посмотрел на эти штуки и спросил:
— То, что надо?
— Ага, — кивнул я. — Это морозилки. Минус восемьдесят там должно быть. Если тут хранят то, что нам нужно, то именно так.
— Так доставай, — сказал он и отошел из комнаты.
Я осмотрелся, увидел перчатки, надел их на себя. Потом респиратор — тоже пригодится. Подошел к холодильникам.
На передних панелях горели цифры. Минус семьдесят восемь, минус восемьдесят один, минус семьдесят девять. Работают. Не знаю, откуда тут электричество, но оно есть. И это хорошо, иначе ничего нам не досталось бы.
Нет, на самом деле культура должна быть в специальных контейнерах с микроклиматом, в котором им наплевать и на жару, и на холод, и на все остальное.
Я подошел к холодильнику, потянул дверцу, и она открылась с тяжелым чмоканьем, уплотнитель отлепился от рамы. Изнутри пахнуло холодом, белый пар повалил наружу. Стеллажи с пробирками в штативах, они пронумерованы, помечены маркером. Культуры это все. Но не то, что меня интересует.
Потом второй — то же самое.
Я открыл третий, и увидел то, что мне нужно — контейнеры такие, пластиковые. На самом деле непростые, но именно в них и находится вирус. Там противоударный материал и еще термоизоляция. Как они оттуда культуру доставать будут, и как станут снаряжать им средство доставки — не мое дело. Мне нужно было добыть это.
Герметичный пластиковый контейнер. Я взялся за него аккуратно, потянул на себя, и он вышел из гнезда с легким сопротивлением. Я взял второй — чисто на всякий случай.
Ну вот. Вирус у меня. И я заметил, что руки у меня слегка подрагивают.
Потому что я отчетливо понимал, что именно держу в руках. Одного этого контейнера хватило бы для того, чтобы уничтожить город вроде Москвы. Если разлить, распылить его как-нибудь, вылить в водопровод… Да уж, как не крути, но это точно не просто насморк. И даже не тот старый добрый коронавирус.
Я подумал на секунду — а может мне? Добраться до базара и разбить там этот контейнер, и тогда для жителей города все закончится очень быстро. Гости торговые разнесут вирус по всему городу, и уже через сутки все кончится.
Все умрут. Не будет больше никакого блядства, дельцов вроде Жирного. Вообще никого не будет, просто пусто все окажется.
Я подумал об этом, а потом тут же испугался того, что подумал. Нет, это не мои мысли, я никогда не пойду на такое, я никогда не был террористом, и не хотел убивать других людей. И не желал того, чтобы человечество было уничтожено.
Чужая мысль, просто чужая, не моя. Таблеток нет, и в этом все проблемы.
Я переложил контейнеры на стол, после чего закрыл холодильник. Тот загудел чуть громче, восстанавливая температуру.
Взял термокейс, который лежал тут же, рядом, положил внутрь оба для верности, защелкнул крышку на основной замок и два дополнительных. Индикатор сверху мигнул красным, а потом зеленым. Все в норме.
— Ну, держи, — я подошел к дверям и передал контейнер Гречке.
Он посмотрел на него, на меня, а потом убрал в рюкзак.
— И все? — спросил он. — Это все, что нужно было сделать? Сами бы справились.
— А карточку вы без меня нашли бы? — меня почему-то это обидело.
— Ну да, ну да, — сказал он. — Теперь документы.
Точно. Нам нужно вытащить отсюда все данные — бумаги, жесткие диски, флэшки, все остальное. Подозреваю, что информации нужной там не так и много, но и собираем мы ее не просто так. Ее ведь эвакуируют на большую землю, может быть даже с культурой оставшейся, а там отправят в какой-нибудь городок на Урале и будут дорабатывать вирус.
Ну и черт с ним, если честно. Если это поможет нам вырваться из окружения, то этого мне и достаточно.
Мы все вместе прошлись по залам, теперь уже без особой спешки. Гречка с Пшенкой делали все то же самое. У меня был с собой мультитул, и этого было достаточно для того, чтобы вытащить из компьютеров информационные носители.
Ноутбук я забрал целиком — дербанить его мне и в голову не пришлось. Забрал несколько флэшек, которые нашлись тут же, в ящике стола, отметив, что на одной из них есть сканер отпечатка пальцев, вроде тех, что были на смартфоны.
Снял крышку одного из компьютеров — там оказалось достаточно пыльно, но в бюджетных учреждениях, похоже, на это не обращали внимания. Это я вылизывал свой комп раз в три месяца, а тут плевать — сломается, сгорит, заменят, да и все. А данные наверняка десять, а то и сто раз продублированы.
Открутил обычный жесткий диск на два с половиной дюйма, сунул в карман рюкзака. Потом системник — еще диск. Больше тут компьютеров не было, и я отправился в следующий зал. И увидел тут серверный шкафчик, достаточно большой. Но дисков внутри оказалось всего шесть, остальные ячейки пустовали.
Дверцы открылась без ключа, я выдернул диски из корзин, побросал в рюкзак. Потом вернулся в другой зал, разобрался с тремя машинами, что стояли там. По-хорошему диски надо было подписать, чтобы потом лучше разобраться, где они стояли, в какой комнате, и от чего. Но парни этим не заморачивались, и я решил, что тоже не стоит.
Хрен с ними, разберутся, что им нужно, и какие данные на них хранятся.
Потом пошел собирать бумажные документы — синие такие папки с непонятным логотипом на обложках. Открыл одну наугад — интересно же. Таблицы внутри, формулы, рукописные пометки на полях, оставленные классическим «врачебным» почерком. Как бы меня не припахали их разбирать, я-то привык, сам таким же пишу.
Ну а чего люди вообще хотели? Когда у тебя за курс лекций тетрадка на девяносто шесть листов заполняется, ходить с ноутбуком и печатать нельзя, потому что «пока пишешь, запоминается», а все их в
