и куда? — спросил я у Авенирыча.
— Туда, — сказал он. — Следующая дверь.
Гречка двинулся к ней, продолжая удерживать в руках автомат. Он потянул на себя створку.
И в этот момент пленный резко рванулся, ударил меня в грудь локтем. Может быть, это и имело бы какой-нибудь смысл, если б на мне не было бронежилета с пластиной, которая находилась именно там, куда он попытался долбануть. А так вышло только так, что он отбил себе локоть.
Я попытался обхватить его покрепче, удержать одной рукой, а он закричал:
— Валите их!
И в этот момент Гречка дважды выстрелил. Глушеный автомат в его руках дважды коротко хлопнул, потом послышался вскрик и звуки падающих на землю тел. Дальше — еще один выстрел.
А Авенирыч всё-таки смог вырваться из моей хватки, сделал шаг вперёд, собираясь наброситься на Гречку со спины.
И я сделал единственное, что мне пришло в голову: дёрнул затвор этого золотого ТТ, навёл ствол ему в затылок и нажал на спуск.
Грохот здесь, в подвале, оказался тише, чем я ожидал. Возможно, именно потому, что стены были обиты утеплителем, который поглотил большую часть звука.
Тело свалилось на пол, заливая его кровью из простреленной головы. Гречка обернулся на меня, кивнул, мол, все в порядке.
Я же посмотрел на ТТшник в своей руке, больше с недоумением, потому что никогда таким оружием не пользовался. Как его на предохранитель-то поставить? Я понятия не имею. И в кобуру со взведенным курком тоже лучше не вкладывать, если я не хочу, ногу прострелить себе.
Не придумал ничего лучше, чем просто положить его на землю, наклонился, бросать не стал. Взялся за автомат.
Гречка был уже внутри, в следующем помещении, я вошел за ним и увидел двоих людей, которые лежали на полу. Стол, на котором стояло пару бутылок пива и какая-то закуска, стулья. И те три самые ящика, за которыми мы пришли. Тех самых защищенных контейнеров с военным грузом.
— Ну что ж, — сказал Гречка, посмотрев на меня. — Сюда мы пришли, ящики нашли. А выбираться теперь как будем?
Я не знал, что ему ответить на это.
Глава 22
Сверху послышались короткие очереди. Сперва одна, следом вторая. Там тоже началось. Мы с Гречкой переглянулись, он осмотрел меня оценивающе, на автомат мой глянул, а там было на что посмотреть. Калашников, да еще и в обвесе весь, пусть он на самом деле и американский, но этого-то не знал. Плитник опять же забугорный.
Я, наверное, выглядел как боец, но бойцом при этом не был совершенно. Хотя он мог об этом не знать, я ведь все-таки перебил тех людей, что были с Жирным, да еще и его самого живьем притащил.
Но все-таки он принял решение.
— Ты, ты, ты, — сказал он, и добавил. — И ты, Рама. Давайте за ящики, и валим отсюда уже.
Валить. Да, свалить нам определенно так просто не дадут, наверху слышали выстрел, а заложника у нас больше нет. Вот и сцепились они уже.
Я в общем-то был даже рад, что мне не придется стрелять, а я буду тащить ящик. Оставалось надеяться, что меня прикроют, и я не поймаю случайную пулю. Хотя в голове мелькнула мысль, что может быть так было и бы и лучше, эта кутерьма уже закончится, и я спокойно отправлюсь на тот свет.
Нет, это не моя мысль. Это из-за того, что нет таблеток. Я выживу и выберусь отсюда, и плевать мне на то, сколько еще людей придется убить. Выживу, точно.
Я подхватил ящик, еще трое спецназовцев тоже схватились. Так вышло, что ящики эти мы тащили попарно, благо ручки для переноски на них были с двух сторон. Но я стоял с краю, да еще и с правого, так что правая рука у меня была свободна.
Видел я как-то в фильме, как один такой боец, которого волокли по земле за эвакуировочную петлю на разгрузке, отстреливался, держа автомат одной правой. У меня вроде тоже отдача у оружия не очень сильная, благо там еще глушитель стоит, и он тоже снижает подброс.
Ну я и схватился за рукоять. Нет, тяжело, так я не то чтобы стрелять, я даже прицелиться никуда не смогу. А если приклад подмышкой зажать? О прицельной стрельбе, естественно, в таком положении говорить не приходится, но нацелить оружие куда-то в сторону врага и пальнуть я смогу однозначно.
А как перезаряжаться? Одной рукой я точно не смогу, да и никто наверное не умеет.
Тем временем, пока эти мысли мелькали у меня в голове, мы успели вытащить эти ящики из помещения, даже миновали ледник, и оказались в том самом коридоре, по которому всей группой двинулись к лестнице.
Сверху снова послышались выстрелы, потом крики. Позади раздались шаги, и единственное, что я смог сделать — это повернуть голову. Отпустить рукоятку ящика однозначно было равно тому, чтобы уронить его на ногу соседу. А он тяжелый, и вполне может сломать.
Пара бойцов, что замыкали наш строй, выдали несколько очередей в сторону врага. Залязгали затворы, на пол со звоном посыпались гильзы. Я чуть на бег не сорвался, но парни пусть и шли быстро, но размеренно. Особо не торопились.
Скоро мы выскочили на лестницу, а потом и наверх. Двое, что остались там, отстреливались через дверной проем. Пули летели и сюда — местами плитка оказалась разбита, а у одного из спецназовцев в бронежилете была прореха со спины. Но он никаких признаков ранения не выказывал. Похоже, плита остановила.
— Работаем, работаем! — проорал Гречка.
Один из парней высунулся и выдал длинную очередь. У него автомат был без глушителя и звуки выстрелов сильно ударили по ушам. Так, что аж зазвенело. Но он тут же спрятался обратно, и в ответ прилетело еще несколько пуль.
Я посмотрел на Гречку, а тот уже держал в руках две гранаты. Выдернул предохранительное кольцо у одной, у другой, каким-то неуловимым движением сместился вперед и катнул — не бросил, а именно катнул их по полу в одну, а потом в другую сторону.
— Игрушка! — послышался громкий крик с той стороны.
Два взрыва слились воедино, меня ударило по ушам, перед глазами все поплыло. С потолка посыпалась штукатурка — все-таки замкнутое пространство.
А парни уже рванули наружу, и оттуда снова послышались крики.
— Пошли, блядь, пошли, хули ты встал?! — заорали мне, и
