другим они все поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, мое дыхание сбивается, а ладони становятся липкими.
— Эйвери… — Мэдд рычит, явно взбешенный тем, что я удачно упустила эту маленькую деталь, когда рассказывала ему о своем пребывании в плену.
Конференц-зал разражается приглушенными проклятиями и возмущенными заявлениями, все потрясены бомбой, которую только что сбросил Арес.
— Черт возьми, это опять стая теней, — бормочет Тристан, проводя рукой по лицу.
Губы Нэша скривились от отвращения.
— Ты хочешь сказать, что все это время это была просто какая-то нездоровая игра власти?
— Но как это может быть силовой игрой, если они просто убивают других оборотней? — спрашивает Энди, в замешательстве хмуря брови. — Я имею в виду, что стая теней пыталась собрать армию, а не вести нас к вымиранию!
— Нет, это не так! — я кричу, пытаясь перекричать их бред. — Он единственный, кто оборотень.
Остальные замолкают, выжидающе глядя на меня, поэтому я делаю глубокий вдох и продолжаю.
— Ну, я думаю, что да, — говорю я, опуская руки на колени и заламывая их. — Я не встречала так много охотников, но остальные, с которыми я встречалась, были людьми. И этот тоже, до той ночи, когда я сбежала.
— Полнолуние, — бормочет Слоан, и я уже вижу, как кусочки складываются воедино в ее мозгу.
Будь проклята экстрасенсорная интуиция моей лучшей подруги.
— Да, — выдыхаю я, кивая. — Он даже не знал, пока не обратился той ночью.
— Как это возможно? — Арес сплевывает, его губы кривятся в хмурой гримасе.
Я делаю еще один успокаивающий вдох, пытаясь разложить все это по полочкам в своем мозгу, прежде чем выразить словами.
— Ну, из того, что я поняла, он только наполовину оборотень, — говорю я, уставившись на стол для совещаний. — Его мама умерла от рака, так что она не могла быть оборотнем, и он только сейчас узнал, что его отец не является его биологическим отцом. Я много думала об этом, и лучшее, что я могу предположить, это то, что его волк, должно быть, дремал, пока мое присутствие не вызвало его первое обращение.
— Это не имеет смысла, — ворчит Мэдд. — Охотники занимаются этим уже десять лет. Он, должно быть, много раз был среди других оборотней, так почему же он не обращался до сих пор? Он, должно быть, лжет, что-то не сходится.
— Если только он не ее пара, — предполагает Слоан.
Все замолкают. Мэдд поворачивает голову набок, чтобы посмотреть на Слоан, но ее глаза по-прежнему пристально смотрят на меня.
— Он твоя пара, не так ли, Эйвз? — спрашивает она, бросая на меня многозначительный взгляд и ожидая подтверждения.
Я резко киваю.
— Нет, — рычит Мэдд, непреклонно качая головой.
Я фыркаю от смеха.
— Поверь мне, у меня была такая же реакция, когда я узнала.
Он продолжает качать головой, отказываясь верить в это, но по его глазам я вижу, что он знает, что это правда. До него все это начинает доходить — почему я скрывала некоторые детали своего заключения; почему я не хотела, чтобы он ворвался в ту камеру с оружием наперевес. Он слишком хорошо понимает хаотичное притяжение супружеских уз, учитывая, через что они со Слоан прошли, чтобы найти свой путь обратно друг к другу. Черт возьми, многие люди в этой комнате понимают.
Хави и Ло, казалось бы, были по разные стороны баррикад, когда встретились, в отличие от меня и Кэма. Энди и Нэш были вовлечены в маниакальный танец будут ли они, не будут ли они, прежде чем они разобрались в своем дерьме и их связь встала на свои места. Даже Шей и Айвер понимают это — сначала она сопротивлялась этой связи, преследуемая своим прошлым, но Айвер был достаточно терпелив, чтобы найти время, чтобы помочь ей справиться с травмой, пока она не впустила его. Пары за этим столом — яркие примеры того, что судьба не всегда справедлива, но она никогда не совершает ошибок.
Арчеру, Тристану и Аресу еще предстоит испытать узы супружества, но это только вопрос времени, когда они попадут в запутанную паутину судьбы.
— Это, должно быть, какая-то ловушка, — сердито бормочет Мэдд.
Я закатываю глаза, откидывая голову назад с раздраженным вздохом.
— Ты слышишь себя прямо сейчас?! Никто не может управлять судьбой, Мэдд.
— Может, и нет, но как ты объяснишь его появление здесь? — он стреляет в ответ, ударяя кулаком по столу.
— Его люди отвернулись от него, когда поняли, кто он такой, — спокойно заявляю я.
Он качает головой.
— Нет, я на это не куплюсь.
— Это правда, — настаиваю я. — Они пытали его. Я чувствовала его боль через узы.
В комнате становится так тихо, что слышно, как падает булавка. Это не тот способ, которым я хотела рассказать им о нас с Кэмом, но так оно и есть. Они не обязаны доверять ему, но они должны доверять мне.
— Я не выбирала это, Мэдд, — тихо говорю я, кладя свою руку поверх его. — Я все еще пытаюсь со всем смириться, и я… — мой голос прерывается, когда я замолкаю, на глаза наворачиваются слезы.
Мой брат тут же переворачивает свою руку, хватая мою и сжимая. Он ненавидит видеть, как я плачу.
Я делаю глубокий, успокаивающий вдох, сдерживая слезы и обуздывая эмоции.
— Может быть, все это часть более масштабного плана судьбы, — предполагает Арчер, самый уравновешенный из группы.
Он резко отличается от своего младшего брата Ареса. Я смотрю на него, когда он проводит рукой по подбородку, размышляя.
— Первый инстинкт волка — защитить свою пару, верно? Если вы двое созданы друг для друга судьбой, то подвергать вас опасности было бы против его натуры. Может быть, судьба свела вас вместе, чтобы он помог нам расправиться с охотниками раз и навсегда.
Арес недоверчиво усмехается, но Арчер игнорирует своего брата, продолжая идти дальше.
— Подумай об этом, — говорит он, обводя взглядом сидящих за столом. — Кто знает внутреннюю работу охотников лучше, чем один из них? Если это правда, что они отвернулись от него, тогда у него больше нет причин защищать их. Черт возьми, у него будет своя корысть в кармане.
— Справедливое замечание, — соглашается Хави. — Но откуда нам знать, что ему можно доверять?
— Мы не можем, — ворчит Мэдд.
— Он останется в камере, — решительно говорю я.
Брови Слоан удивленно взлетают вверх.
— В любом случае, он заслуживает попробовать свое собственное лекарство, — добавляю я, с ухмылкой откидывая волосы назад. — Мы можем посмотреть, поможет ли он с охотниками, но до тех пор это останется между нами. Сначала мне нужно свершить немного моего собственного правосудия.
— Ты дьяволица, — размышляет Тристан, качая
