об Илэйн. И это были вовсе не чары, потому что проклятая эльфийка уже не управляла им в тот момент, когда он ее звал!
Слезы лились с новыми силами, когда я об этом думала. А выкинуть эту мысль из головы не получалось никакими ухищрениями. Я даже пыталась наложить сама на себя заклинание, чтобы хоть пару часов поспать, но колдовство мгновенно слетало.
Я задремала лишь под утро. Почти сразу меня разбудила Тана, которая через дверь сообщила, что с принцем всё хорошо. Рана неопасная, ее промыли и обработали. Целители говорят, что пара дней в постели – и наследник будет как новенький. Даже шрама не останется – лекари старались изо всех сил.
Еще служанка рассказала, что чуть не разгорелся скандал с послами Ханассы. Кто-то все-таки стребовал ответа с нага и его жены за то, что они накладывали чары на дуэлянтов. Ал-Саархала и Ивирию неожиданно защитила королева, которая во всеуслышание объявила, что это какое-то недоразумение и послы на самом деле не собирались вмешиваться в ход дуэли. А чуть позже от Каринсии пришел слуга с приказом справиться о моем самочувствии и пригласить меня на послеобеденный чай.
Очевидно, королева мне верила. Увы, это не обнадеживало. Каринсия оказалась доброй, но бестолковой женщиной. Она ровным счетом ничего не сделала, чтобы спасти собственного сына. Это я, новичок при дворе, пустое место, рисковала, бегала, сначала обращалась к иноземным послам, а потом и сама подставлялась, атакуя ту, кого сочла виновницей. А если бы я не догадалась обрушить магию на Илэйн, мать так и наблюдала бы за тем, как ее сына крошат в капусту?
Я надеялась хотя бы на то, что после сегодняшнего дня в Греладе запретят фьёртовы дуэли. Раз и навсегда.
С кровати я встала, когда солнце уже достаточно высоко поднялось над столицей. Время завтрака давно прошло. Есть не хотелось. Вообще ничего не хотелось. Разве что уехать из Загрема и больше никогда не вспоминать ни о нем, ни обо всяких грубых варварах.
И ведь я сама, сама во всем виновата, напросилась в столицу, полезла защищать принца, которому никакая защита не нужна…
Слезы опять навернулись на глаза. Я замерла над умывальницей, гадая, есть вообще смысл умываться. Что так, что так – лицо постоянно мокрое.
В спальню мягко постучали. Знакомый звук – так умел только Шеб.
– Нэри, – позвал он. – У нас с Антом тут морковный пирог. Твой любимый. Если не откроешь, нам его самим придется съесть, потому что он заветривается.
Я неуверенно посмотрела на дверь. Аппетита по-прежнему не было. Но это же морковный пирог…
И еще острее, после ночи наедине с подушкой, впитывающей слезы, я ощутила желание увидеть друзей – старых, добрых и надежных. Только парни могли вспомнить о моем любимом лакомстве и наверняка поскандалили на кухне, чтобы кто-нибудь его приготовил. Вряд ли по счастливой случайности повара сегодня испекли именно его.
Я распахнула дверь и бросилась на шею улыбающемуся Шебу. Хитрец знал, что я не смогу устоять!
Мозолистые руки друга обвились вокруг меня. Он чуть-чуть приподнял меня, как в детстве, а потом опустил на пол.
– Тебя становится всё тяжелее поднимать, Нэри, – серьезным голосом произнес он. – Может, всё-таки пирог мы сами съедим?
– Ну уж нет!
Я выхватила тарелку, показала ему язык и, убежав в спальню, плюхнулась на кровать. Парни, улыбаясь, устроились рядом. Ант подозрительно закашлялся.
– А Тане тоже нравится такой пирог…
– Зови, – махнула я рукой.
Пора привыкать к тому, что наша маленькая семья скоро станет больше. Конечно, если Тана расстанется с мечтами о мужчинах, которые жалуются на женскую неверность, а у самих рыльце в пушку.
Служанка робко, бочком зашла в комнату и присела на краешек кровати. Я невольно улыбнулась – парни развалились весьма нескромно, и крупная девушка-полутролль по сравнению с ними выглядела забавно.
Однако следом за Таной просочилась и Фарья. Горничная всплеснула руками при виде спальни. Прямо скажем, ночью я не следила за тем, чтобы класть вещи на свои места. Скомканное платье валялось на полу, прекрасное сапфировое колье вместе с серьгами было зашвырнуто в угол. Об остальном и говорить не стоило – я даже постель поленилась заправить, а на прочие мелочи и вовсе плюнула. А уж то, что трое слуг прямо в одежде забрались в кровать к молодой леди, – это точно «нонсенс», как любила поговаривать Фарья.
Я ожидала, что она сейчас примется нас распекать, но служанка начала с другого. Она раскрыла окна, впуская свежий воздух, начала носиться по комнате и заохала:
– Леди Эванэрис, ну как же так! Все подушки мокрые! Вы собрались вторую речку вокруг дворца наплакать?
Я напряглась.
Глава 23.2
– Выйди, Фарья.
Служанка растерянно застыла, уже успев вытащить из-под парней две подушки.
– Я прошу прощения, если обидела…
– Обидела, – сухо подтвердила я. – Но выгоняю я тебя не поэтому. Твоя хозяйка вчера меня подставила и пыталась убить принца руками лорда Цереша. Мне не нужны пригретые на груди вражеские шпионы. Забирай своих помощников и уходи сейчас же.
Женщина медленно выпрямилась. Подушки попадали на пол с мягким «пуф-ф», но никто не улыбнулся.
Фарья с каменным лицом одернула коричневое платье.
– Госпожа, я понимаю ваш гнев, но дозвольте сказать хотя бы слово в свою защиту.
– Не дозволяю.
– Меня к вам прислала не леди Илэйн, а лорд Элент! – упорно продолжала служанка. – Я не имею отношения к тому, что произошло вчера. Мне приказали вам помогать, этим я и занималась.
– Брату я верю настолько же, насколько и сестре, – отрезала я. – Это Элент подал Баво зачарованное вино и потом убеждал меня никому не говорить, что принц ввязался в дуэль не сам, а потому что Илэйн управляла его разумом. Только вчера я посвятила тебя в планы отыскать того, кто совершил покушение на наследника трона, и вдруг спустя несколько часов происходит очередное покушение. Быстро ты и твои хозяева сориентировались, не так ли? Толку мне теперь оставаться во дворце – после того как Баво вчера звал Илэйн, даже последний дурак не поверит, что я могу быть его невестой! Обойдусь без тебя и твоей «помощи».
Она сжала тонкие губы, но в глазах наливались слезы. Я отвернулась. Мне не было никакой разницы, притворяется она или нет.
Тана скромно кашлянула.
– Леди Эванэрис, Фарья всю ночь провела
