кладка»
Он работал быстро и уверенно. Движения были отточены годами практики и ускорены магией. Мастерком набрасывал порцию раствора на край стены, разравнивал. Брал кирпич, на мгновение окунал его в ведро с водой — «чтобы воду из раствора не тянул». Укладывал на место, подбивал ручкой кельмы, выравнивая по натянутой леске. Снова раствор, уже на боковую грань кирпича. Следующий. Ряд за рядом с бешеной скоростью.
— Паш, шов толще сантиметра не делай, — ворчал он на напарника, когда тот тоже перешёл к кладке. — Не на продажу, для себя строим. Прочность в кладке, а не в растворе.
Выше, на крыше, работала другая бригада. Несколько фигур разбирали повреждённую кровлю. Они не сбрасывали треснувшую керамическую черепицу вниз, а просто убирали её в инвентари. Туда же отправлялась грязь и битые осколки от снарядов Голема. Затем с визгом заработала бензопила — кто-то начал срезать сломанные балки стропильной системы.
Семён и Павел продолжали работать с кирпичной кладкой, активно пользуясь магией. Раствор высыхал по команде. Ряды ложились друг на друга и даже не думали плыть. Через час дыра была заделана. Новая кладка выделялась на фоне старой, потемневшей от времени. А я смотрел на это и понимал… какое же удовольствие смотреть, как другие работают. По-хорошему, мне нужно немедленно лечь спать, а не торчать здесь, но адреналин от всех событий ещё не улёгся.
Юрий Анатольевич вернулся из дома и встал рядом, сообщив, что дыру в крыше они тоже заделали, новую стропильную систему возвели. Затем он задрал голову. Он смотрел не на кирпичи, а на людей, спускавшихся с лесов — уставших, перепачканных, но с очень довольным выражением на лицах. Это было выражение гордости.
— Хорошая работа, — похвалил профессор, когда Семён спрыгнул на землю.
— На сегодня хватит, — ответил строитель, вытирая пот со лба. — Ещё немного, и все с ног рухнут.
В этот момент с крыльца спустилась Ира и быстрой походкой направилась к рабочим. За ней следовали ещё две женщины. В руках они несли большие подносы с тарелками, от которых шёл пар и умопомрачительный запах.
— Ужин для строительной бригады… ну, или завтрак… — смущённо улыбнулась она. — Каша с тушёнкой. На всех хватит.
Мужики, забыв про усталость, потянулись к еде. Мы с Варягиным тоже с удовольствием взяли тарелки. И только Сокол остался стоять в стороне. Он почувствовал мой взгляд. Выпрямился, утирая пот со лба грязной рукой, и посмотрел на меня. В его глазах не было раскаяния. Только чёрная, концентрированная ненависть. Он ненавидел меня за то, что я выжил. За то, что я победил. За то, что я заставил его посмотреть в зеркало и увидеть там чудовище.
Мимо него, неся какие-то доски, проходила группа освобождённых. Они замедлили шаг, и по рядам прошёл тихий, злобный шёпот. Кто-то ткнул в его сторону пальцем. Их лица были полны презрения и страха.
— Его скоро на вилы поднимут, — тихо сказал Варягин, проследив за моим взглядом.
— Не уверен, что захочу им мешать, — так же тихо ответил я.
Паладин помолчал, глядя, как в полутьме вспыхивают искры от сварки.
— Я… забыл тебя поблагодарить, — наконец произнёс он.
Я удивлённо посмотрел на него.
— За что?
— За этот ошейник, — он кивнул в сторону Сокола. — Если бы не он, я бы его пристрелил. Прямо там, в медпункте. И это было бы неправильно.
— Почему же? — я вскинул бровь. — По законам военного времени — самое то.
— Он был моим бойцом, — вздохнул Варягин. — И он совершил преступление. Но убивать его сейчас — бессмысленная трата рабочей силы. Изгонять — ещё глупее. Он вернётся, и не один. А так… — он криво усмехнулся, — общественно-полезные работы. Самое справедливое наказание в нашем новом мире.
— Для этих людей, — я кивнул на снующих мимо бывших рабов, — он не заблудший бывший товарищ. Он Гладиатор. Легкодоступный объект для вымещения всей их боли и ненависти. Они не могут достать мёртвого Черепа, но могут плюнуть в спину живому Соколу. Сейчас это даже на пользу. Им нужно выпустить пар.
В этот момент наш философский диалог был прерван ураганом.
— Папа! Лёша! Я нашла! Я нашла монстров!
Олеся, сияя как новенький кристалл, подлетела к нам. За ней неслась верная свита. Мики, Найда и Клык. Варягин тяжело вздохнул, закрыв глаза.
— Господи, ещё и монстры… — простонал он.
А я вспомнил. Арена. Бои. Гладиаторы ведь не только людей в круг выпускали. Они коллекционировали тварей.
— Где? — спросил я, чувствуя, как просыпается любопытство.
— Там! За домом! — она запрыгала на месте, указывая во мрак. — Там такая большая тюрьма! И они там сидят! Разные! Пойдёмте, скорее!
Мы переглянулись с Варягиным и, оставив стройку на попечение профессионалов, последовали за неугомонной девочкой. Она скакала впереди, размахивая руками и косичкой, её питомцы бежали следом, а мы с паладином шли, освещая дорогу фонарями.
Олеся привела нас на задний двор. Здесь, в стороне от вазонов и беседок, стояло приземистое, уродливое строение из шлакоблоков, явно построенное совсем недавно. Мощная бронированная дверь, узкие щели-окна под самой крышей. От здания несло, как от скотного двора — смесью мускуса, дерьма и крови.
Засов уже был выдвинут. Обратно Олеся его задвигать опрометчиво не стала. Я потянул за ручку двери. В нос ударил концентрированный смрад. Мы шагнули внутрь, и лучи наших фонарей заметались по стенам.
Внутри находился ряд прочных стальных клеток. В них сидели, метались или просто лежали мутанты. Шипохвост пятого уровня, пара Костогрызов, злобно скалящихся на свет, и даже здоровенный Серпорез, который при нашем появлении начал яростно скрести костяными лезвиями по прутьям, пытаясь их перепилить.
Но самое интересное было в центре. Несколько круглых ям в бетонном полу, накрытых массивными бронированными люками с толстыми вставками из триплекса.
— Глядите! — Олеся с восторгом навалилась на один из люков, прижимаясь лицом к стеклу. — Тут ядовитые!
Мы с Варягиным подошли и посветили вниз. В первой яме, распластав по стенкам волосатые лапы, сидел Мутировавший Паук. Во второй, свернувшись клубком, дремал Гадозуб. В третьей копошился крупный Мирмик, видимо, тот, которого Гладиаторы отловили у муравейника.
— Ого! — выдохнула Олеся, присмотревшись. — У паука третий уровень! Он как я! Лёша, папа, можно я попробую? Пожа-а-алуйста!!!
— Нет! — отрезал Варягин. — Категорически! Какой, к чертям,
