Читаем без скачивания Любовь, пираты и... (сборник) - Эдуард Тополь

– Успокойся солдатик, а я тебе жареную луну с неба достану.

Ризо в изумлении замер на мгновение, медсестра попыталась приподнять его, чтобы отцепить ремень, но и это не имело успеха. В горящем танке Ризо стал вновь брыкаться от боли и ярости. И тут она заорала на него чуть ли не матом:

– Что ты разорался, как баба? Ты грузин или нет? Можешь взять себя в руки хоть на секунду?

Ризо снова замер, оторопев, а она, собрав все свои силы, приподняла его, отцепила от крюка, и дымящийся Ризо – уже без сознания – выпал из люка прямо на нее. Она потащила его от горящего танка…

После госпиталя Ризо, став командиром танка, обойдет все медсанчасти дивизии, найдет эту медсестру по фразе про жареную луну, и у них начнется роман…

Осенью 1941-го немцы приближаются к Харькову, и танковый завод спешно переезжает в Нижний Тагил, где производилась сталь для танковой брони, и в Челябинск, на так называемый Танкоград – Челябинский Кировский завод. Но вскоре из-за растущего производства танков стали начало не хватать, и выпуск танков застопорился.

На очередном совещании Ставки в подземном бункере Сталина Марышев в присутствии генерала армии Георгия Жукова доложил об этом Сталину.

Сталин посмотрел на наркома колючим взглядом и сердито произнес:

– Почему вы мне об этом сообщаете? Вы задание от ГКО получили? Ищите сталь! Выполняйте!

Жора Дворкин спас наркома – нашел сталь. И спустя несколько дней Марышев написал Сталину докладную записку: «Имеется 300 тысяч тонн стали, складированной для закладки фундамента Дворца Советов, который намечено построить на месте взорванного нами храма Христа Спасителя. Прошу разрешить использовать».

Сталин прочитал записку наркома, походил по кабинету, что-то обдумывая, а затем взял синий карандаш и написал резолюцию: «Разрешаю. Войну выиграем, построим заново».

«Гитлеру показывают „Тигр“, причем без крыши, эдакий „Тигр“-кабриолет. Испытания лобовой брони стрельбой из трофейного Т-34 показали, что танку Т-34 надо подойти к „Тигру“ минимум на 500 метров. А сам „Тигр“ поражает Т-34 уже с полутора километров. То есть теперь преимущество в 1000 метров есть у немцев.

Гитлер приказывает немедленно запустить танк в производство – вопреки мнению Гудериана и Фердинанда Порше-старшего, которые говорят, что у «Тигра» есть еще много недостатков.

– Недостатки устраните по ходу запуска, – нервно бросает им Гитлер, взбешенный тем, что война затянулась и русский Т-34 вот-вот сорвет ему и летнюю кампанию 1942 года».

Макаров навещает Ризо во фронтовой части, советуется с ним, как модернизировать Т-34, исходя из того, как он проявил себя в боях. Ризо говорит, что нужно срочно усилить пушку, заменить ее более мощной. Рядом с Ризо Макаров видит Машу, медсестру, которая спасла его. И спрашивает у Ризо: а как же Аня? Ризо отвечает резко: «Аня кремлевская девушка, я ей не пара».

Макаров, все эти годы тайно влюбленный в Аню, возвращается с фронта в Москву на доклад Марышеву и начинает ухаживать за Аней. Аня ловит себя на мысли, что в принципе готова к близким отношениям с Макаровым. И тут же одергивает себя, в истерике кричит Макарову:

– Я вам что – переходящий приз? И вообще, куда ты лезешь? Разве ты не видишь, что все, кто начинает со мной встречаться… Микола арестован, Ризо едва не погиб…

И рыдает, понимая, что просто боится за Макарова.

Он обнимает ее, целует и утешает неистовым сексом.

Макаров и Дворкин понимают, что Порше готовит что-то новое и Т-34 тоже нуждается в модернизации. Но в КБ от прежней команды они остались только вдвоем. В отчаянии они рассылают во все КБ страны просьбу изучить чертежи Т-34 и прислать рационализаторские предложения. А помимо этих КБ, они с помощью Марышева отправляют такую же просьбу в секретные «шарашки» ГУЛАГа, где трудились репрессированные конструкторы.

И спустя две недели из какой-то «шарашки» приходят чертежи с уникальными предложениями. А по почерку автора и украинизмам текста Дворкин, который стал заместителем главного конструктора, понимает, что это послание от Миколы Полтавы. И стремглав бежит через весь завод к Макарову, вопя на ходу:

– Он жив! Жив!

Марышев и Макаров приходят на совещание к Сталину, чтобы тот разрешил оснастить танки более мощной 85-мм пушкой и тем самым уравнять шансы Т-34 против модернизированного немецкого Т-IV. На совещании присутствуют Берия, Ворошилов, начальник ГАБТУ Федоренко, а также другие конструкторы и директора заводов, выпускающих танки. Разгорается спор. Директора танковых заводов находятся в эйфории от превосходства Т-34 над немецкими танками и считают, что 76-мм пушек нам хватит до конца войны. А любая модернизация может задержать выпуск танков.

Макаров отвечает: немцы уже сделали выводы и значительно усилили броню своего Т-IV, а также поменяли пушку на нем – вместо 50-миллиметровой ставят 75-мм. И наше преимущество уже не так ощутимо. К тому же, зная таланты Порше, Макаров уверен, что у немцев не сегодня-завтра могут появиться и более мощные танки.

Тут Берия выкладывает на стол какую-то папку и говорит:

– А что, товарищ Макаров, 76-мм пушка Ф-34, которую товарищ Сталин еще не принял на вооружение, но которую вы уже давно устанавливаете на свой Т-34 по тайному соглашению с директором своего завода, – эта пушка тоже уже устарела?

И Берия начинает давить на Макарова, но Сталин его останавливает. Берия по-грузински говорит Сталину, что размажет сейчас этого наглеца по стенке, на что Сталин отвечает:

– А танки мне ты строить будешь? Сейчас война, а война – это время наглецов. – И Сталин, обращаясь к Макарову, по-русски продолжил: – Значит, вы, товарищ Макаров, запустили в производство пушку, которая нами еще не принята на вооружение?

Повисла тяжелая пауза, Сталин был мастером таких пауз.

И только выпустив несколько клубов дыма из своей трубки, Сталин сказал:

– Это очень смело…

Макаров перевел дух:

– Да, товарищ Сталин. Но на тот момент пушка Ф-34 уже была лучше кировской пушки, принятой на вооружение.

– Следовательно, вы, товарищ Макаров, знали кировскую пушку не хуже своей? – И, услышав утвердительный ответ Макарова, Сталин обратился к начальнику ГАБТУ: – Скажите, товарищ Федоренко, как войска и лично вы оцениваете пушку Ф-34?

– Пушка очень хорошая, танкистам нравится, – ответил Федоренко. – Это вообще самая мощная пушка в мире: наш Т-34 с этой пушкой господствует на полях сражений. Немецкие танки Т-III и Т-IV она поражает с расстояния 1500–2000 метров, тогда как немецкие танки могут поразить наш танк только с расстояния 500 метров, и то лишь при попадании в борт.

– Значит, вы считаете возможным принять Ф-34 на вооружение танка Т-34?

– Так точно, товарищ Сталин!

Тут Макаров попытался возразить. Зачем принимать на вооружение эту пушку, когда ее уже надо менять на более мощную 85-миллиметровую? Но Федоренко его остановил, придавив ему ногу под столом.

После совещания Макаров начинает ругать Федоренко за то, что тот не дал ему довести до конца разговор о главном, из-за чего они пришли, и теперь, без новой 85-мм пушки, сколько погибнет танкистов!

Федоренко усмехнулся:

– Андрей, скажи спасибо, что и так все закончилось для нас с тобой. Если бы нас расстреляли из-за нашего самовольства, погибло бы еще больше!

«В ставке Гитлера под Винницей при очередном обсуждении положения на советско-германском фронте стало ясно, что победа ускользает из рук вермахта. А тут еще на стол фюреру положили разведсводку о количестве выпускаемых танков в Советском Союзе во второй половине 1942 года. Гитлер возмутился:

– Я – глава величайшей промышленной державы, и я произвожу в поте лица 600 танков в месяц. А вы говорите мне, что Сталин выпускает 1000!

Фюрер в бешенстве отбросил в сторону разведывательные данные шефа разведки Канариса.

Однако разведка адмирала Канариса ввела Гитлера в заблуждение: с конвейеров советских танковых заводов в 1942–1944 годах сходило уже не 1000, а более 2000 танков ежемесячно. Во второй половине 1942 года выпуск средних танков Т-34 вырос почти в 2 раза, а легких Т-60 и Т-70 – почти в 5 раз».

Легкий танк Т-60 из танковой роты старшего лейтенанта Ризо Гуридзе нарывается на три «Тигра». Вот цитата из фронтовых мемуаров участника этого боя:

«Только „малютка“ Т-60 немного продвинулась вперед, как из леса вышли три вражеских тяжелых танка. Они шли друг за другом, болотистая местность не позволяла им развернуться в боевой порядок, и наш Т-60 оказался в 100–150 метрах от них. Но они его не заметили. Лейтенант Осатюк, командир „малютки“, сразу оценил броню и пушку фашистских танков. Таких ему еще не приходилось встречать. Длинный, мощный ствол имел на конце набалдашник – дульный тормоз. Широкие гусеницы. Было ясно: принять бой с этими многотонными чудовищами равнозначно самоубийству. О помощи своей танковой роты тоже не могло быть и речи – в ожидании подвоза горючего Т-34 намертво окопались в соседнем лесу. Но и нельзя было допустить, чтобы тяжелые танки фашистов вышли во фланги и тыл нашей наступающей пехоте и танкам. Иначе они наделают немало бед.