Читаем без скачивания Любовь, пираты и... (сборник) - Эдуард Тополь

На совещании присутствовали бронетанковые генералы Манштейн, Гудериан, Роммель, а также Хеншель, «первый инженер рейха» Эрик Мюллер, рейхсминистр Фриц Тодт и, конечно, Фердинанд Порше-старший.

На вопрос Гитлера, как отреагировала советская делегация на наш Т-IV, Фердинанд сказал, что он выиграл у русских пари, заключенное еще в Бостоне. Хотя, с другой стороны, признался он, эти же русские долго отказывались верить, будто Т-IV наш самый лучший танк. На основании этого Фердинанд сделал предположение, что у русских уже есть что-то более мощное. Но его высмеивают и говорят о неспособности отсталых славянских народов опередить арийскую нацию в научно-техническом прогрессе. Тем более что это подтверждают и данные разведки, и ящик коньяка, выигранный Фердинандом.

– Если бы у русских было что-то посильней нашего Т-IV, разве эти нищие стали бы тратить свои деньги на целый ящик коньяка?

Однако осторожный Гудериан замечает, что на всякий случай необходимо срочно наладить производство тяжелых танков. Однако Гитлер резко ответил, что тяжелые танки ему понадобятся не раньше 1942–1943 годов, когда, завоевав Кавказ и освоив его нефтяные запасы, мы пойдем дальше к Индийскому океану. «И наши тяжелые танки, – сказал Гитлер, – подобно боевым слонам древних персов, будут идти в авангарде и сминать все на своем пути».

Тем не менее после совещания Гудериан обратился к отцу и сыну Порше.

– Значит, русские не поверили, что Т-IV наш лучший танк?

– Даже позволили себе шутить над ним, – сказал Порше-младший.

– Я знаю, что у вас есть проект тяжелого танка. Так вот, продолжайте усиленно работать над ним. Боюсь, что он нам понадобится гораздо раньше, чем мы пойдем на Индийский океан.

Конечно, те, кто был при этом разговоре, тут же донесли о нем Гитлеру, и недовольный Гитлер отправил Гудериана подальше от себя – на фронт.

Немецкий Т-IV привозят в Харьков на полигон и сравнивают с нашим Т-34. Наш танк не уступает ни в скорости, ни в маневренности. Только немецкая оптика (знаменитые цейсовские стекла) лучше нашей. Зато Т-34 поражает немецкий танк с 1500 метров, а сам уязвим только с 500 метров. Преимущество – 1000 метров!

Всеобщее ликование, поздравления.

Начало войны застает ребят в Харькове.

Прямо при заводе создана школа для танкистов. В эту школу приезжает майор Лавриненко для формирования своего экипажа. Это тот самый офицер-«испанец», знакомый по кораблю «Крылья Советов». Ризо просится к нему в экипаж. Ребята его отговаривают, ведь у него бронь, но Ризо неумолим. Заявляет, что ничем он КБ уже не поможет, так как все в своей жизни придумал, а на фронте не хватает квалифицированных механиков-водителей.

Лавриненко учит свой экипаж основам танкового боя:

– Танковый бой – это математика. Рассчитал все правильно – выжил, ошибся – погиб.

Они разучивают маневр, когда водитель поворачивает танк в одну сторону, а наводчик разворачивает башню танка в другую. В результате танк поворачивает, а башня с наведенной на противника пушкой остается на месте. Следует выстрел, и танк сразу уходит в сторону, мгновенно меняя позицию вместо того, чтобы начинать разворачиваться только после выстрела.

Первый бой под городом Луцк.

Взвод Т-34 Лавриненко приходит на помощь группе наших легких танков. Первый контакт с немцами. Немец наводит орудие, стреляет. Снаряд выходит из орудия, летит в танк Лаврененко, попадает в броневой лист над Ризо и взмывает вверх, оставив лишь росчерк рикошета на броне. Немцы переводят весь огонь только на три «тридцатьчетверки», мечутся вокруг них, постоянно меняя позиции, чтобы зайти с флангов, стрелять в менее защищенные бока. Но ничего не могут с ними поделать.

Между тем первый же снаряд нашего танка попадает в боекомплект немецкого танка, и его разрывает изнутри. Танк словно поднялся в воздух на крыльях и плавно опустился на землю. Чуть рассеялось облако дыма, и на месте этого танка уже был лишь дымящийся корпус…

После этого боя Лавриненко получает приказ окопаться и остановить колонну танков противника.

Начинается второй бой. Окопавшийся Т-34 Лавриненко и Гуридзе расстреливает по очереди 9 танков T-III и T-IV немцев. Немецкие снаряды оставляют на броне Т-34 лишь росчерки рикошетов и вмятины от прямых попаданий. Но немцы сориентировались и начали стрелять в соединение башни и корпуса. От этого башню заклинило. Экипажу пришлось вывести танк из боя – танк требовал срочного ремонта. Василий, член экипажа, предложил заехать в его родной поселок в десяти километрах отсюда. Там, сказал он, есть мастерская по ремонту колхозных тракторов, можно починить танк, а заодно и заправить его соляркой, слив ее с тех же тракторов.

Они добираются до поселка Василия, заезжают в мастерскую, повреждая орудием стену. Выходит старый, но могучий кузнец и мастер Михалыч и за ухо вытаскивает Ризо с места водителя. Но в этот момент из башни вылезают Василий и остальные члены экипажа и вместе успокаивают мастера. Мастер остается чинить танк, а экипаж идет домой к Василию. Там его мать накрывает им поесть.

Однако едва они сели за стол, как за окном послышался рев двигателей. Это немцы вошли в поселок на танках и мотоциклах.

Теперь нашим приходится по задворкам добираться до своего танка. По дороге они видят, что немцы ведут себя так, будто уже выиграли войну, – ничего не боясь, спокойно выбираются из своих танков, разбредаются по поселку, лапая колхозных девчат и требуя от баб «яйка и млека».

– Сейчас мы им покажем, где яйца зимуют! – говорит Ризо.

Добравшись до танка, который уже починил старик мастер, они, проломив еще одну стену, стремительно выводят Т-34 из мастерской и оказываются прямо в гуще немцев. Т-34 начинает в упор расстреливать немецкие танки и давить мотоциклы, повергая немцев в ужас. Пока немцы опомнились и открыли ответный огонь, Т-34 уже скрылся в лесу, поскольку наводчик Василий был местным и знал все тропы…

Москва, Левитан по радио сообщает о боях на Луцком направлении.

Заседание у Марышева. На нем присутствуют Андрей Макаров, Георгий Дворкин, другие конструкторы и директора танковых заводов.

– Вчера на Луцком направлении в течение дня началось танковое сражение, в котором участвует до четырех тысяч танков с обеих сторон. Сегодня бой продолжается.

Зачитав эти сообщения, Марышев добавил:

– Вот это бой! 4000 танков! А мы над чем бьемся? Двести – триста Т-34 в месяц на головном Харьковском заводе! Надо довести выпуск до 100 танков в день!

Он обращается к Макарову и Дворкину:

– Немедленно возвращайтесь на завод! Никаких модернизаций и никаких модернизированных Т-34, задерживающих выпуск машин. Фронт будет поглощать танки тысячами. Чтобы не тормозить их поток, конструкция должна быть незыблемой. Следите за этим со всей строгостью, охраняйте от изменений каждую гайку, каждый болт. Улучшения, модернизация – потом, после налаживания потока, без снижения выпуска машин. План, – и тут Марышев сделал, как всегда, отметку в знакомой всем в наркомате записной «Красной книжечке», – 250 машин в месяц уже в июле. Считайте это не приказом наркома, а постановлением Совнаркома.

Наши герои вынуждены согласиться, хотя понимают, что надо совершенствовать конструкцию, а не упрощать, ведь немцы не будут стоять на месте.

Сюда поступают первые сообщения о встречах с новым русским танком. Совещания конструкторов и военных у Гудериана в части при осмотре подбитого Т-34. Гудериан и другие танковые генералы говорят, что если русским удастся поставить этот Т-34 на конвейер, то мы войну проиграем.

Гитлер взбешен. Он приказывает расстрелять немецкого военного атташе, который был в Москве до войны и ничего не сообщил о новых русских танках. И велит немедленно ускорить выпуск тяжелого танка «Тигр». А затем поворачивается к Фердинанду Порше-младшему.

– А вы, герр Порше, обязаны вернуть русским не один ящик коньяка, а десять!

К этому времени на броне танка Лавриненко и Гуридзе уже 56 звездочек. Лавриненко представляют к звезде Героя Советского Союза. Во время вручения награды начинается авианалет. Все бегут в укрытие, а Ризо к танку, чтобы загнать его в лес. Под первыми же бомбами погибает Лавриненко. Ризо этого не видит, он садится на свое место механика-водителя, заводит танк, но тут одна бомба падает перед танком, а вторая повреждает танк сзади. Танк загорелся, Ризо ранен. Через свой люк он не может выбраться из-за пламени от первой бомбы, разорвавшейся перед танком. Раненый Ризо лезет к резервному люку в днище танка, цепляется ремнем за какой-то крюк и понимает, что застрял в горящем танке. Начинает реветь от ярости, дергается, пытается отцепиться, но у него ничего не получается. И вдруг в люке под собой видит ангельское личико молодой девушки. Это медсестра, которая услышала его крик. Она подползла снизу к открытому люку и стала помогать Ризо отцепиться, говоря: