Та энергия, с какой Джон Кеннеди правил страной, проявилась и в трагические дни похорон. «Это походило на ирландские поминки, — вспоминает один близкий друг. — В течение всего уик-энда в особняке царила некая эйфория. Все, включая Джекки, которая отказывалась оставаться в одиночестве, испытывали какой-то подъем. Я помню, что, когда прибыл Аристотель Онассис, мы все сели в спортивный автомобиль и понеслись в Арлингтон, а на обратном пути к Белому дому мы пели песни и смеялись».
Бобби Кеннеди постоянно расспрашивал греческого кораблестроителя о его яхте и богатстве. Во время обеда верховный прокурор подал Онассису документ, согласно которому тот обязывался отдать половину своего богатства беднякам из Латинской Америки. В ответ на эту шутку Онассис подписал документ по-гречески под общий смех.
«Я помню, что все пели «Мое сердце», а Тедди Кеннеди напился. Дейв Пауэрс рассказывал безумно смешные истории о тех днях, когда Кеннеди баллотировался в Бостоне. Никто не плакал, никакой грусти не ощущалось в стенах Белого дома. Все члены семьи Кеннеди острили и подкалывали других. Все это не походило на поминки».
Настоящее веселье началось тогда, когда прибыла Этель Кеннеди в парике. Какой-то шутник сдернул с нее парик и нацепил на Роберта Макнамару, министра обороны, который стал похож на старушку в очках. Это очень всех позабавило.
Наверху в апартаментах президента Джекки составляла списки того, что ей необходимо сделать. Она рассылала памятные записки по всему Белому дому. Она хотела, чтобы Банни Меллон занялся цветами на могиле президента. Она заказала себе черную вуаль. Она сделала дизайн открытки с приглашением на погребальную мессу с надписью: «Боже, позаботься о своем рабе Джоне Фитцджеральде Кеннеди. Прими его к себе на небеса».
Она отобрала из вещей президента те, которые сочла нужным раздать его помощникам на память. Жаклин также написала им письма благодарности. Она послала письмо с выражением соболезнования Мэри Типпит, вдове полицейского, застреленного Освальдом в Далласе. Хотя Джекки, охваченная горем, отказалась разговаривать по телефону с миссис Типпит, она позднее послала ей фотографию, на которой была изображена вместе с президентом. Она настояла на том, чтобы Луги Бена — тенор, который пел у нее на свадьбе, спел «Аве Мария» на похоронах ее мужа. Джекки также приглашала всех совершить торжественное шествие от Белого дома к собору. Затем она стала размышлять о том, где ей жить после того, как она покинет Белый дом. Джон Кеннет Гэлбрайт заверил ее, что уже организовал ее переезд в особняк Аверелла Гарримана в Джорджтауне, пока она не определится, как ей жить дальше.
В полутьме спальной комнаты Жаклин написала страстное письмо своему мужу, клянясь ему в любви. Она запечатала конверт и отправилась в детскую комнату, где сказала дочери: «Ты должна написать письмо папочке и сказать ему, как ты любишь его». Каролина взяла шариковую ручку и начала писать печатными буквами: «Дорогой папочка, мы все скучаем по тебе. Папа, я очень люблю тебя. Каролина». Маленький Джон, который еще не умел писать, поставил на письме сестры крестик. Затем Джекки взяла письма, золотые запонки, которые она когда-то подарила мужу, два сапфировых браслета, подаренных ему Ли, и положила все это в гроб. Роберт Кеннеди положил туда же золотую заколку для галстука. Джекки отрезала с головы убитого президента прядь волос.
Страна, как завороженная, сидела возле телевизоров, наблюдая за тем, как величественная первая леди покидает Белый дом вместе с детьми, направляясь в Капитолий, где был выставлен гроб с телом покойного. Там они услышали взволнованные слова сенатора от штата Монтана, Майка Мэнсфилда, который все повторял дрожащим голосом: «…и она сняла кольцо со своего пальца, положила ему в руки, поцеловала его и закрыла крышку гроба».
Вид Жаклин Кеннеди, приближающейся к гробу и держащей за руку свою белокурую дочку, потряс нацию.
«Мы хотим попрощаться с папой, поцеловать его и сказать папе, как сильно мы его любим и как будем скучать по нему», — прошептала Каролина. Когда они все вместе подошли к гробу, вся нация испытала глубокое волнение. Люди плакали от сострадания вдове и от стыда. В своем горе они почитали Жаклин как любимую икону. Она стала популярной героиней фольклора. Легенды о ней стали распространяться с той минуты, когда она появилась перед Белым домом, чтобы возглавить похоронную процессию к собору св. Матвея. Барабанная дробь, салют из 21 пушки, воинские почести и цоканье лошадиных копыт поразили воображение нации.
Держа за руки детей, одетых в голубые костюмчики и красные туфельки, Жаклин излучала благоговейную и успокаивающую нацию энергию. С лицом, прикрытым черной вуалью, она стояла, стараясь не горбиться, и пролила только несколько слез на людях. Она почтительно слушала проповедь кардинала Кушинга и, казалось, была очень тронута, когда священник перешел с латинского на английский, сказав: «Пусть ангелы, дорогой Джек, перенесут тебя в рай».
От собора кортеж отправился в последний путь к Арлингтонскому кладбищу. Похоронный оркестр играл «Салют вождю». Когда почетный караул выстроился, чтобы воздать последние почести убитому президенту, Джекки склонилась к сыну и прошептала: «Я хочу, чтобы ты попрощался с отцом, Джон».
Трехлетний мальчик вышел вперед, поднял правую руку. Образ маленького мальчика, отдающего последний салют отцу, был самым трогательным зрелищем в тот день. Люди плакали, видя печальное лицо Джона Фитцджеральда Кеннеди-младшего, прощающегося с отцом. Словами не описать всю остроту этого момента. На смену отчаянию пришла преданность.
Одетая в тот же черный костюм, который был на ней, когда ее муж объявил себя кандидатом в президенты. Джекки зажгла вечный огонь у могилы и передала факел братьям мужа. Затем она вернулась в Белый дом, минуя толпы людей, плачущих на улицах. В административном здании она устроила прием для глав государств.
Смены ее настроения особенно проявились во время беседы с президентом де Голлем. Сначала она резко отчитала его за то, что он внес разлад в франко-американские отношения, утверждая, что Франции, Англии и Америке нужно держаться вместе. А через несколько минут она начала по-детски кокетничать с ним. Взяв его за руку, она сказала: «Пойдемте посмотрим на ваш прекрасный комод». На французском шкафчике, который де Голль подарил семье Кеннеди, стоял букет маргариток. Джекки взяла один цветок из вазы и дала его президенту Франции. «Возьмите на память о Кеннеди», — сказала она. Де Голль потом говорил своим помощникам, что его озадачило поведение Жаклин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
