Через час она уже находились на борту президентского самолета, вылетавшего в Даллас. Просматривая газеты, Кеннеди прочитал неприятную статью, критикующую его администрацию. В течение нескольких месяцев «Даллас ньюс» постоянно выступала против президента, пятьдесят раз называя его дураком за то, что он подписал запрет на испытание ядерного оружия. Джекки считала этот акт важнейшим достижением президента за все время его пребывания в Белом доме. Прочитав всю критику в свой адрес, Кеннеди протянул газету жене, говоря: «Боже, сегодня мы окажемся в стране дураков. Ты знаешь, вчерашний вечер был идеальным для покушения на жизнь президента. Шел дождь, было темно. Если бы у кого-то в портфеле оказался пистолет… — он указал на стену и сделал жест, будто нажимает на курок револьвера. — Потом он мог бы бросить пистолет и портфель и исчезнуть в толпе».
Джекки не обратила внимания на его слова. Ее беспокоило то, что ей придется провести 45 минут в открытом автомобиле. Она опасалась за свою прическу. «О, я хочу, чтобы над автомобилем опустили прикрытие из пластика».
Оно не было пуленепробиваемым, как предполагали некоторые люди. Оно просто использовалось для защиты от дождя или снега. «Джекки обожала его, потому что тогда ветер не развевал ее волосы, — говорил Кенни О'Доннел. — Президенту же оно не нравилось, потому что скрывало его от людей».
Президентский самолет совершил посадку в аэропорту «Лавфилд» близ Далласа. Собравшиеся толпы людей с энтузиазмом приветствовали их. Но чувствовалась и некая враждебность. Высоко над толпой развевался флаг Конфедерации. На некоторых плакатах было написано: «Помогите Кеннеди уничтожить демократию», «Мистер президент, так как вам нравится социализм, и мы сдались коммунистам, я презираю вас».
Вице-президент и его жена стояли у трапа, чтобы в четвертый раз за двадцать четыре часа приветствовать президента. Джекки рассмеялась, когда Линдон указал ей на ряд встречающих. Ее забавлял этот человек, которого Джек называл пароходным игроком. «Он такой колоритный», — сказала она однажды своей подруге. «Как бы лояльно она ни относилась к Линдону Джонсону, для нее и ее мужа вице-президент всегда оставался комиком», — говорит Робин Дуглас-Хоум.
Приняв букет красных роз от жены мэра, первая леди увидела, что президент пожимает руки встречающих его представителей общественности. Большой синий линкольн «Континенталь» с открытым верхом и флажками подкатил к ним. Открылись двери, приглашая чету Кеннеди и Коннелли занять места в машине. Впереди ехали полицейские на мотоциклах. Губернатор и его жена, Нелли, сидели на передних сиденьях перед президентом и его женой, которые занимали задние сиденья. Между ними лежал букет алых роз.
В лучах яркого солнца кавалькада двигалась к Трейд Маркет, где президент должен был произнести речь. Джекки страдала от жары в своем шерстяном костюме. Она надела темные очки, которые защищали ее глаза от яркого солнца. Но президент велел ей снять их, потому что люди пришли посмотреть на нее, а очки скрывали ее лицо. Она подчинилась, но время от времени все равно надевала очки, когда муж не смотрел на нее.
Президент дважды останавливал кавалькаду, чтобы приветствовать группу детей, несущих плакат с надписью «Мистер президент, пожалуйста, остановитесь и пожмите нам руки». Позднее он остановился, чтобы приветствовать группу монахинь. Он всегда с уважением относился к представителям церкви. Джекки позднее вспоминала, что во время десятилетнего юбилея их свадьбы он заметил группу монахинь и остановил машину, чтобы поздороваться с ними, и сказал им, что Джекки всегда хотела стать монахиней».
На Оуак-стрит стоял оглушающий шум. Люди стояли по двенадцать человек друг за другом на тротуарах, ожидая появления президента и первой леди.
«Нельзя сказать, чтобы в Далласе вас не любили, мистер президент», — сказала Нелли Коннелли. Кеннеди улыбнулся, польщенный этими словами.
«Вы правы», — согласился он.
Свернув с Мэин-стрит, лимузин продолжал свой путь. Толпы людей, стоящие вдоль дороги, кричали так громко, что Джекки почти ничего не слышала. Было очень жарко. Затем миссис Коннелли показала на подземный переход и сказала, что они уже почти приехали. «Слава Богу», — подумала Джекки.
Внезапно раздался резкий трескучий звук, затем еще два.
«Боже мой, в меня попала пуля», — сказал президент, прижимая руку к горлу. Губернатор Коннелли вскрикнул: «Они убьют нас обоих».
Сенатор Ярборо прыгнул в машину вице-президента. «Боже! — воскликнул он. — Они застрелили президента».
«Этого не может быть», — проговорила леди Берд Джонсон.
Услышав звуки выстрелов и крики, Жаклин Кеннеди повернулась к мужу и увидела выражение удивления на его лице. Затем он наклонился к ней, и она поняла, что у него вся голова в крови.
«Боже, что они делают? — вскричала она. — Господи, они убили Джека. Они убили моего мужа. Джек! Джек!»
Обхватив голову мужа, лежащую у нее на коленях, руками, Джекки зарыдала: «Он мертв… они убили его… о, Джек, о, Джек, я люблю тебя». «Нас обстреливают!» — крикнул шофер. Через несколько секунд автомобиль уже мчался с бешеной скоростью к больнице, расположенной на расстоянии шести миль. Находясь в полубезумном состоянии, Джекки попыталась выскочить из автомобиля, но телохранитель схватил ее за руку и усадил на заднее сиденье.
По мере того как автомобиль мчался к госпиталю, Джекки обняла мужа и никому не показывала его. Сотрудники госпиталя уже ждали с носилками, куда положили пробитое пулями тело президента Соединенных Штатов и тяжело раненного, но находящегося в сознании губернатора Техаса. Джекки не хотела отходить от мужа и держала его за руки.
«Прошу вас, миссис Кеннеди, — умолял ее Клинт Хилл. — Мы должны показать президента врачам».
«Я не отпущу его, мистер Хилл», — стонала она.
«Его нужно отнести в госпиталь, миссис Кеннеди».
«Нет, мистер Хилл. Вы знаете, что он мертв. Оставьте меня в покое».
Внезапно телохранитель понял, почему Джекки находится как бы в параличе. Он снял свой пиджак и положил его на колени Джекки, чтобы она могла накрыть им президента. Вид мозгов и крови был невыносим.
Залитая кровью, Джекки неверной походкой вошла в госпиталь, держась за пиджак, покрывающий голову президента, которого на тележке везли в операционную.
Охваченные ужасом, состраданием и не веря в происшедшее, помощники президента, вице-президент и миссис Джонсон вбежали в госпиталь. Охваченные паникой агенты тайной полиции метались туда-сюда, не зная, мертв ли их главнокомандующий и начинать ли им уже подчиняться вице-президенту. Мэри Галахэр перебирала свои четки, а Дейву Пауэрсу показалось, что у него начался сердечный приступ. Он попросил священника исповедать его. Репортеры бросились к телефонам. Доктора делали президенту переливание крови. В госпиталь доставили священника.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
