«Посмотрите, готова ли она», — приказал президент одному из своих помощников.
Через несколько минут первая леди появилась в белом шерстяном платье. Заметив, что она одета в теплую одежду, президент окинул Годфри Макхью негодующим взглядом.
Уже опаздывая, личный самолет президента покинул базу военно-воздушных сил Эндрюс в 11 часов 5 минут дня. На борту самолета Джекки сразу же прошла в отдельную кабину, в то время как Кеннеди начал беседу с конгрессменами. Первая леди планировала надеть норковую шапку в Сан-Антонио, но за несколько минут до посадки она позвала своего секретаря и осведомилась о погоде, полагая, что, возможно, ей будет слишком жарко в меховой одежде.
Наконец, она решила надеть другую шляпку. В это время президент постучал в дверь.
«Да, Джек, в чем дело?» — спросила она.
«О, Джекки, я просто хотел посмотреть, все ли с тобой в порядке».
«Да, Джек, у меня все хорошо. Уходи, пожалуйста».
Когда самолет президента совершил посадку в Сан-Антонио, собравшаяся толпа народа с энтузиазмом приветствовала их. Джекки появилась первой, улыбаясь своей ослепительной улыбкой. Ей вручили огромный букет желтых роз с открыткой, в которой было написано: «Выражаем уважение и благодарность за ваш вклад в развитие культуры в нашей стране и за тот образ американки, который вы демонстрировали за границей». Она улыбалась, видя плакаты с надписями: «Джекки, приезжайте в Техас покататься на водных лыжах», «Добро пожаловать, ДФК», «Рады вас видеть, мистер президент и миссис первая леди».
Ликующие толпы махали флажками и выкрикивали приветствия, выбрасывая кавалькаду конфетти. Уже привыкнув к поклонникам, сопровождавшим его повсюду, президент широко улыбался и махал рукой истерически кричавшим женщинам. Джекки махала толпе своим букетом. Но, непривычная к такому бурному проявлению энтузиазма, она поначалу была довольно скованна.
Толпа, приветствующая их в Хьюстоне, проявила еще больше энтузиазма. Когда Кеннеди спросил Дейва Пауэрса о численности людей, пришедших встречать их, тот ответил, что толпа встречающих его по численности равна той, что была здесь в прошлом году, но к ней добавилось еще сто тысяч человек, которые явились приветствовать Джекки.
«Вот видишь, — воскликнул Кеннеди, обращаясь к жене. — Ты изменилась».
Позднее Джекки призналась, что не любит губернатора Коннелли.
«Почему ты так говоришь?» — спросил ее муж.
«Я просто не переношу его. Не могу слышать, как он хвалит самого себя. От него просто спасения нет».
«Ты не должна говорить, что он не нравится тебе, Джекки. В этом случае ты будешь относиться к нему с предубеждением. Не надо злить его, ибо я прибыл в Техас, чтобы уладить тут все противоречия».
Джекки раздражали трения, возникшие между сенатором Ярборо и вице-президентом Джонсоном. Они отказались ехать в одной машине. Ей не нравилось то, что ее муж старается примирить их. Она не выносила губернатора Коннелли, ей были противны ревущие толпы, она устала постоянно улыбаться и махать рукой. К тому времени, когда они прибыли в отель города Форт-Ворт, она уже ворчала на своего мужа и жаловалась, что Мэри Галахэр вовсе не помогает ей. Президент вызвал к себе секретаршу первой леди и отчитал ее.
«Мэри, — сказал он, — Джекки ждет тебя в своей спальне. Она расстроена тем, что нигде не может найти тебя. Ты ведь должна все организовывать еще до нашего прибытия в отель. Поговори с Магси об автомобиле с багажом. Он следует сюда другой дорогой».
Одетый в полосатую пижаму, президент лежал на постели в своей комнате, когда туда вошла его жена. С одной половины кровати был убран матрас, там виднелись одни пружины. Так что Джекки пришлось вернуться к себе в комнату и спать одной. Перед тем как уйти, она обняла мужа. Это были объятия двух очень усталых людей.
Джекки выключила свет и пожелала мужу спокойной ночи.
«Не вставай вместе со мной, — крикнул Кеннеди. — Я должен выступить на площади еще до завтрака, а ты оставайся в постели. Приходи к завтраку в пятнадцать минут десятого».
Под моросящим дождем толпы народа стали собираться у отеля уже в пять часов утра. Позднее Джекки жаловалась, что плохо спала той ночью, но Кеннеди, разбуженный слугой, был рад большому количеству собравшихся людей. Вбежав в комнату жены, чтобы лучше рассмотреть ждавшую его выступления толпу, он сказал: «Боже, посмотри на эту толпу. Только взгляни на нее. Ведь это замечательно!»
Агент тайной полиции, стоящий у дверей, признался позднее, что первая леди негодовала, видя людей, слоняющихся и кричащих под окнами гостиницы. Они просили ее выйти к ним. Несмотря на просьбу президента, она отказалась даже подойти к окну и жаловалась на то, что техасцы слишком грубы.
Президент ушел выступать перед народом, сказав, уходя, своей жене: «Встретимся позднее, Джекки. Постарайся быть готовой».
Позавтракав в своей комнате, первая леди пошла в ванную комнату, а потом потребовала у секретарши косметику. Джекки осмотрела себя в зеркало.
«Один день участия в кампании может состарить человека на тридцать лет», — вздохнула она, заметив новые морщинки у глаз.
Стоя под дождем, президент указал рукой на окно восьмого этажа, где находился его номер. «Миссис Кеннеди приводит себя в порядок, — сказал он. — Это займет какое-то время, но зато она будет выглядеть лучше, чем мы». Толпа громко рассмеялась. Затем президент вошел в отель, чтобы обратиться к двум тысячам техасцев, ждавших его в зале для приемов.
Джекки все еще находилась наверху, решая, надеть короткие или длинные перчатки. Наконец, она выбрала короткие и попросила Мэри Галахэр застегнуть пуговицы. Внизу муж с нетерпением поджидал ее появления.
«Два года назад представляя ее в Париже, я сказал, что являюсь человеком, который сопровождает миссис Кеннеди в Париже. Путешествуя по Техасу, я испытываю нечто подобное. Почему никого не интересует, что носим мы с Линдоном?»
Хор пел «Глаза Техаса смотрят на вас». Президент поглядывал на кухню, откуда должна была выйти его жена. Прошло двадцать минут, прежде чем Жаклин, наконец, появилась, одетая в свой розовый костюм от Шанель и шляпку. Как только она вошла, началась суматоха, засверкали фотовспышки. Толпа топала ногами, приветствуя ее, люди становились на стулья, чтобы аплодировать ей.
Через час она уже находились на борту президентского самолета, вылетавшего в Даллас. Просматривая газеты, Кеннеди прочитал неприятную статью, критикующую его администрацию. В течение нескольких месяцев «Даллас ньюс» постоянно выступала против президента, пятьдесят раз называя его дураком за то, что он подписал запрет на испытание ядерного оружия. Джекки считала этот акт важнейшим достижением президента за все время его пребывания в Белом доме. Прочитав всю критику в свой адрес, Кеннеди протянул газету жене, говоря: «Боже, сегодня мы окажемся в стране дураков. Ты знаешь, вчерашний вечер был идеальным для покушения на жизнь президента. Шел дождь, было темно. Если бы у кого-то в портфеле оказался пистолет… — он указал на стену и сделал жест, будто нажимает на курок револьвера. — Потом он мог бы бросить пистолет и портфель и исчезнуть в толпе».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
