жертвой стала двенадцатилетняя девочка Анна Л. из поселка Зайцево. Она гуляла после школы, когда увидела между деревьев впереди себя большую темную фигуру. Девочке показалось, что это человек, и она его окликнула. После этого, по ее словам, фигура начала странно двигаться, издавать громкие щелкающие звуки. Аня испугалась, стала пятиться, и тут нападавший бросился на нее. Ей чудом удалось спастись: мимо проезжал местный житель на своем автомобиле, и звук мотора спугнул злоумышленника.
Сейчас девочка находится в больнице с ранами плеча и грудной клетки. Ее жизни ничто не угрожает. Она плохо запомнила нападавшего и уверена, что это был не человек. По ее словам, она видела перья, массивные зубы и когти. Существо, как она утверждает, ростом было гораздо крупнее нее самой.
Мы задали вопросы представителям МВД, а также поговорили с сотрудниками Калининградского зоопарка. Идентифицировать животное, которое причастно к нападениям, пока не удалось. Специалисты подчеркивают, что девочка все еще в шоковом состоянии и ее воспоминания могут быть искажены. Большие надежды возлагаются на улучшение самочувствия двух других пострадавших, Валерии Ч. и Полины Н. Их состояние остается крайне тяжелым, после стабилизации медики будут рассматривать вопрос о транспортировке их в Москву для дальнейшего лечения…»
Пока Тамара читала свежие новости, она успела до крови искусать нижнюю губу. Со вчерашнего вечера она почти не выпускала из рук телефон и даже спала, зажав его в пальцах и вздрагивая от каждого звука: надеялась, что ответит Мила. Она отправила бывшей подруге голосовое сообщение в шестнадцать минут длиной, перезаписывала его четыре раза. Мила получила сообщение: на нем отобразились две синие галочки, – но молчала. Тамара не знала, что и думать. Мила считает ее сумасшедшей? Уверена, что она все выдумала? Просто не хочет ввязываться?
Когда сил ждать уже не было, Тамара стала листать новости, надеясь, что с Полей уже все хорошо, и боясь, что хорошо уже никогда не будет, – и вот узнала про очередное нападение. Значит, это только начало. Ей все мало.
– Эй! – Тамара соскочила с кровати и задрала голову к люку, который так и зиял через разрезанный потолок. – Это же ты, да?
Ей, конечно, никто не ответил.
– Я знаю, ты слушаешь, – продолжала Тамара. – Ты всегда слушаешь. Всегда где-то тут сидишь. Так вот… Прекрати, пожалуйста. Я тебя прошу, прекрати! Они не виноваты!
Она сделала еще шаг и тут поняла, что люк приоткрыт и на нее сверху смотрит пустота пыльного чердака. Тамара отшатнулась: еще вчера дверца была закрыта!
– Они ничего тебе не сделали! Я не знаю, что с тобой случилось, но ты мстишь не тем! Что вообще тебе нужно?!
Слуха коснулся мимолетный, почти ласкающий шелест, и из люка, словно капля темноты, выскользнуло шелковистое черное перо. Тамара зачарованно смотрела, как оно кружится, как опускается все ниже и наконец ложится на зеленый ковер. Но когда она наклонилась и взяла перо – жесткое, упругое – кончиками пальцев, над ее головой раздался грохот, и за шиворот ей упали комочки известки. Дверцу чердачного люка с силой захлопнули, как хлопают дверью в разгар ссоры. Ответ, который ни на одном языке не означает ничего хорошего.
Тамара выронила перо и попятилась к двери. Телефон, который так и лежал в кармане ее пижамы, запиликал. Она поднесла его к лицу, только оказавшись в коридоре и прижавшись лопатками к стене.
«Как ты себя чувствуешь? – писала Соня. – Я еду в школу, хотела с тобой увидеться. Можно?»
«В школе? В субботу?»
«Об этом я и собираюсь поговорить, но довольно глупо делать это сейчас в переписке, если я через пятнадцать минут доберусь до места».
«Ок».
«Я зайду к тебе?»
«Лучше я в библиотеку».
Она подумала, что вообще-то надо было давно попросить Марину переселить ее в другую комнату. А еще лучше – рассказать всю правду о чердаке и о том, что там почти каждую ночь кто-то ходит. И этот кто-то, возможно, и напал на Леру и Полю.
Тамара даже решила, что прямо сейчас отправится не в библиотеку, а к директору, но тут же остановила себя. Что именно она скажет? Что на чердаке хранятся старые рисунки и сломанная кукла? Что сам по себе катался шарик и включалась музыкальная шкатулка? Озеров просто скажет ей, чтобы она не выдумывала глупости и не отвлекала его от более серьезных проблем. И будет даже прав: она никогда не видела Ангелику, не до конца уверена, что она вообще существует, и не может ничем подтвердить свои подозрения. Все получится еще хуже, чем тогда, с подвалом.
Тамара уже дошла до лестницы, когда поняла, что на ней все еще пижама – бледно-голубая, с нарисованными на ней румяными улыбчивыми авокадо. А на ногах только ярко-розовые носки. Но, поколебавшись немного, решила не возвращаться: школа обнимала ее тревожной, тоскливой тишиной, в коридоре никого не было, и снизу тоже не раздавалось ни звука. Тамара даже испугалась, что все уехали и оставили ее совершенно одну, но услышала, как где-то далеко, кажется на первом этаже, простучали по полу каблуки.
Она спустилась на второй этаж и пошла к библиотеке: даже если встретит кого-то, всем будет плевать на ее пижаму. Не до того.
Было уже часов одиннадцать утра, но шторы в коридоре никто не раздвинул, и за Тамарой крались серые сумерки, дыша ей прямо в спину. Пару раз ей показалось, что за ней кто-то идет, но, когда она оборачивалась, никого не было. Наконец перед Тамарой выросла темная дверь с золотистой табличкой «Библиотека», и она нажала на ручку, надеясь, что Соня не запирает свою сокровищницу и ей не придется торчать в коридоре следующие пятнадцать минут.
Дверь оказалась открытой, и Тамара шагнула из одного сумрака в другой. Впрочем, тут хотя бы горела тусклым желтоватым огоньком настольная лампа. Тамара выдохнула с облегчением:
– Соня? Ты уже пришла? Ты же говорила…
Из глубины помещения раздался скрип пола и шорох. Но на вопрос Тамары никто не ответил.
– Соня? – Она нахмурилась. – Это ты?
Снова тишина. Тамара выгнула шею и краем глаза заметила между стеллажей быстрое движение. Она взвизгнула, попятилась, налетела на стул, и тот с грохотом рухнул на пол.
– Блин, ну что ты развела? – Из тени между шкафами вынырнула знакомая фигура.
– Самбуров? – прошептала Тамара, не зная, радоваться ей, бояться или злиться.
– А ты кого хотела увидеть? – Он смерил ее долгим взглядом, рассмотрел веселые авокадины, задержался ненадолго на розовых носках, но ничего не сказал.
– Я пришла к Соне. А ты какого черта здесь делаешь?
– Кажется, ты уже в третий раз
