задаешь мне этот вопрос. – Артем усмехнулся, но тут же посерьезнел. – Искал кое-какую информацию.
Тамара насторожилась.
– Какую? Собирал на меня компромат? Его здесь нет, можешь не тратить время.
– Знаю. – Артем сунул руки в карманы большого худи цвета хаки и отвел взгляд.
– Знаешь? – удивленно повторила Тамара. – То есть…
– Слушай, извини! – выпалил Артем и нервно провел пальцами по отросшим волосам. – Я перегнул, ясно? Был неправ.
– Ты о том моменте, когда говорил, что это я напала на Леру и Полю?
Самбуров сжал зубы:
– И об этом тоже.
– А с чего такие перемены? – Тамара сложила руки на груди.
– Я кое-что проверил. И понял, что ты не врешь. По крайней мере в одном.
– В чем же?
– Помнишь, ты сказала про Озерова? Что он тоже рисовал, как ты?
– Да… – Тамара отбросила свой надменный тон и слушала уже с явным интересом.
– Я узнал, что это и правда так. И что он вообще какой-то мутный.
– Узнал? Ты нашел его рисунки?
Артем кивнул.
– Но как? Я, кажется, весь интернет обыскала…
– Через бота. – Артем вытащил телефон. – Есть бот в телеге, там можно искать по имени, по номеру телефона, по страницам в соцсетях. Я методом перебора нашел его старый номер. Вбил и вышел в итоге на заброшенную страницу под псевдонимом. Он там постил свои рисунки, пытался себя продвигать как художника. Вот.
На экране айфона, который протянул ей Артем, Тамара увидела страницу без фото.
– Андрей Оз, – прочитала она имя. – Но страница же пустая. Где ты нашел рисунки и с чего взял, что это вообще он?
– Через другое приложение можно найти комментарии, которые с этого профиля оставляли. Смотри.
Он пару раз тапнул по экрану, и Тамара увидела длинный список комментариев. Почти все – в художественных и околохудожественных группах. Минут на пять она погрузилась в изучение. Андрей Оз везде рекламировал себя и оставлял свои рисунки. И почти везде натыкался либо на игнор, либо на критику разной степени вежливости. А все потому, что его рисунки совсем не были похожи на то, что висело в кафе под его именем. Тут были довольно посредственные кособокие портреты и пейзажи. С годами они становились лучше, но все равно ничего общего не имели с воздушными, стремительными работами Ангелики. В одну из групп Андрей выложил фото, на котором был виден не только очередной рисунок, но и он сам. Тамара с трудом узнала в худощавом пареньке с пушистыми кудрявыми волосами и очками на носу нынешнего директора.
– Ничего себе он изменился… Но рисунки ведь совсем другие, а ты говоришь, что я была права.
– Ну так листай дальше! – проворчал Артем. – Все там есть.
Тамара прокрутила ленту комментариев еще немного и действительно наткнулась на пост, в котором Андрей Оз выложил несколько старых, как он писал, рисунков. Очень узнаваемых: птицы и перья, несуществующие цветы с языками пламени вместо лепестков, заблудившиеся в зарослях терновника девушки.
«Кто автор? – писали ему в ответ. – Только не говори, что ты, ни за что не поверю. Если только раньше ты рисовал руками, а сейчас решил попробовать ногами».
– Это очень странно. – Тамара вернула Артему телефон.
– Еще как странно. Он, видимо, очень хотел стать художником: везде совался, пытался рисовать на заказ и продавать работы. Но его, естественно, отовсюду послали. А еще он учился прямо здесь, в нашей школе. Знала?
Тамара кивнула:
– Не совсем в нашей.
– Они здесь устроили какой-то благотворительный интернат, куда набирали всяких нищебродов…
Тамара вскинула брови.
– Что? – Артем развел руками. – Ну ок, не нищебродов. Детей из малоимущих семей. У Озерова была только мать, работала медсестрой в больнице. Денег у них не было, и его пристроили в этот интернат. И пока он тут учился, он даже участвовал в каких-то художественных конкурсах и выставках. Был чем-то типа местного дарования.
– Серьезно?
Артем снова покопался в телефоне и нашел скриншот газеты за девяносто пятый год.
«Юные таланты из Зеленоградского района показали свои работы в Калининградском доме творчества. Выставку организовали при поддержке Министерства культуры и местных спонсоров. Педагоги и работники особенно отметили маленькую пианистку Лесю Анохину и двенадцатилетнего художника Андрея Озерова. Оба ребенка учатся в недавно открывшейся Моршанской школе-интернате, и оба подают серьезные надежды…»
К заметке прилагалась черно-белая фотография маленького Андрея Евгеньевича: худенький, с копной кудрявых волос и очками, он улыбался во весь рот, стоя рядом со своим рисунком. Кажется, тем самым, что Тамара видела в кафе.
– Восхитительно! – выдохнула она. – То есть он учился здесь, начал рисовать, подавал надежды и ездил на выставки. А потом… разучился?
– Вроде того. Интернат почему-то закрыли, и все. Про Озерова никто не слышал, пока он не открыл эти детские клубы. Юный талант оказался не совсем талантом. – Артем усмехнулся.
– Интересно почему? – протянула Тамара, хотя в глубине души уже знала ответ на этот вопрос: потому что Ангелики не было рядом. А без нее Андрей Евгеньевич не мог рисовать так же хорошо. Сколько бы ни старался. И, должно быть, пережить это ему было непросто.
– А мне еще другое интересно. Если ему так хочется славы, зачем нужны всякие развивающие центры, мастерские? В чем прикол? Почему он вообще пошел в учителя, а не куда-нибудь… я не знаю… В театральное? В художественное?
Тамара задумалась.
– Для театрального и художественного у него не хватало способностей. Так что, наверное, пошел куда получалось. Говорят, в педагогический конкурс небольшой и парней берут охотно… К тому же он и правда хороший учитель. Мог бы им быть. И собственная сеть школ – тоже путь к славе. Видишь, про него даже газеты писали. И написали бы еще, если бы с «Мастерской» все получилось.
– Может, ты и права, – хмыкнул Артем. – Вырос в бедной семье, страдал, мечтал, чтобы у него были деньги и все о нем говорили… Ну и в итоге решил отталкиваться от того, в чем хорошо разбирался, – от образования.
– Как-то так, наверное, – пожала плечами Тамара. – А этот бот, через который ты вышел на Озерова… Откуда ты про него знаешь?
Самбуров замялся, поскреб ногтем библиотечную стойку и наконец сказал:
– Я им пользовался, чтобы собрать инфу на нескольких девушек.
– И что потом? – опешила Тамара.
– Ну, мог потом на них надавить, если что…
– И зачем тебе это было…
За дверью послышались шаги, она скрипнула, и на пороге возникла Соня в очередном старомодном платье с помятым воротником. Она остановилась в дверях, поправила очки и перевела обеспокоенный взгляд с Артема на Тамару.
– Что случилось? Тамара, все хорошо?
– Да-да, мы просто случайно встретились
