Вячеславович, – я даже не знаю, что сказать.
– Обидишь Аню, за пистолет возьмусь уже я. И не промахнусь мимо твоей тупой башки.
Вот и поговорили. Я отнимаю трубку и смотрю на раскинувшуюся на кровати Аню. Сладкая моя девочка. Я наклоняюсь, чтобы погладить упругий зад, между булочек, сладкую киску.
– Отстань, я устала, – мычит она в подушку, а я усмехаюсь, потому что на самолет я сегодня опоздаю точно, а к Косте можно не спешить. Так что убираю телефон и нависаю над Аней, держась на одной руке. Второй беру уже твердый член и начинаю водить между половинками сладкой попки. Касаюсь половых губ, раздвигаю их, скользя по мокрой промежности.
– Богдан, – то ли стонет она, то ли ноет. А я наклоняюсь к шее, цепляю зубами и тяну, пока член мягко и нежно проникает в самое нутро. Легкие толчки быстро сменяются грубыми, жесткими шлепками тело об тело. Я кайфую, смотря, как влажный член быстро скрывается и появляется снова, толкаясь все глубже. Ставлю Аню раком и с ума схожу от того, как она прогибает спинку, как подмахивает мне попкой, как пальцами простыни мнет, словно на ветру держится. Я провожу по влажной спине, берусь за бедра, фиксируя ее в одном положении и начинаю вбиваться глубоко, на полной скорости, доводя Аню до крика. Она орет в подушку,но я резко хватаю ее за волосы.
– Кричи! Кричи для меня, хочу оглухнуть от того, как сильно ты кончаешь, – рычу ей в ухо, не тормозя не на мгновение, снова и снова толкаясь в пульсирующее влагалище, пока поясницу не сводит, пока яйца не начинают гореть, но я сжимаю челюсти и терплю и добиваю до оргазма, только после того, как с визгом кончает Аня.
Мы вместе падаем на кровать, шумно дыша. Аня тут же забирается на меня, обнимает ногами и руками.
– Мы вроде в аэропорт хотели ехать?
– Да, но тут дело одно наметилось.
– Скажешь?
– Костя изъявил желание со мной увидеться, а я вот думаю, как проехать мимо оружейного и не купить пистолет для него.
Глава 24. Аня
– Ясно, – по коже мороз просто от того, что они вообще будут разговаривать. Мне кажется, это худший женский страх, что любовники встретятся и начнут тебя обсуждать. И лучше, если я буду при этом присутствовать. – Я еду с тобой. И не слова!
Я даже прикрикнула, потому что Богдан уже нахмурил свои брови и открыл рот, чтобы очевидно напомнить мне, что я-девочка, и я не должна лезть в мужские разговоры.
– Аня, думаю тебе лучше остаться дома.
– Богдан, я думаю, что ты очень хочешь, чтобы наша разлука прошла максимально безболезненно для твоего члена, – сажусь на него сверху и веду пальчиками по твердым кубикам. Офигеть и это все мое. Даже не верится. Нет, вот серьезно. Есть ощущение, что последние пару дней я просто сплю. Скоро проснусь и увижу не улыбку Богдана, а постную рожу Кости.
– Когда я за тобой вернусь, выдашь мне диплом рукоблуда, но с собой не пущу, – он меня с себя снимает и встает. Серьезно?
– Я тебе диплом мертвеца подарю. Да и кто ты такой чтобы мне что – то запрещать? – начинаю закипать, вскакивая. А этот болван как ни в чем не бывало начинает собираться. Ну а я что, прыгаю на него сверху и кричу.
–Значит не пущу тебя. Зачем тебе вообще с ним видеться?
– Да, Аня! Что за проблема? – скидывает он меня, так что я на задницу падаю. И тут же его штаны забираю и убегаю. – Аня! Ну что за детский сад.
Более того штаны я планирую скинуть из окна, что и успеваю сделать из закрытого балкона. А потом язык Богдану показываю. Он только вздыхает и уходит в спальню. Я открываю балкон и за ним. Слышу треск ткани, пытаюсь разглядеть, что он там делает с наволочкой. Потому что подушка валяется на полу.
– Чем занят?
– Спасибо, хоть трусы не выкинула.
– Ты же не пойдешь в трусах? Или решил себе юбку связать из наволочки. – смеюсь над ним, собирая руки на груди.
– Я, если мне надо, и без трусов пойду, а ты, – он вдруг хватает меня в охапку и кидает на кровать. Нависает, разворачивает и руки мне связывает за спиной. И как бы я не кричала, брыкалась, ничего не помогает. – Будешь лежать вот так и ждать меня.
– Богдан! Немедленно развяжи! У меня между прочим травма детская, ты помнишь сколько раз меня похищали? – Богдан замолкает, и я держу пальцы крестиком, чтобы поверил. Но он только шлепает меня по заду и на ухо шепчет.
– Пиздишь, детка. Да ты не волнуйся, я скоро.
– Развяжи меня! Я тебя убью! Я не буду лежать так несколько часов! Идиота кусок! – кричу, срывая горло, а этот хрен только накрывает мой зад и надевает футболку.
– Всего пара часов и я весь твой. Можешь убивать меня сколько угодно.
– Что здесь происходит! – слышу женский крик и пытаюсь шею вывернуть. – Ах ты сволочь! Я так и знала, что тебе нельзя верить! Слышу звон чего – то стеклянного и вижу, как Богдан сдерживает мамины удары, насколько может деликатно.
– Мам! Мам! Да все нормально! Это мы… играем так. Пиздец, встряли.
– Играете!? Он тебя связал! Что он с тобой еще делал?!
– Все, что делал, мне нравилось! – кричу я и тут вижу сбоку хохочущую Алену, которая держит в руках брюки Богдана, которые я и кинула из окна.
– Мелисса, да я же говорила, просто дурачатся. Богдан, это же ваши?
– Мои,– кивает он, аккуратно держа за запястья маму, а потом отпускает. Та часто дышит, потом сама руки опускает. – Простите, госпожа Самсонова, я правда не хотел обидеть Аню.
– Прощу лет через
