за Аней. Сейчас она вряд ли будет сильно сворачивать. Скорее ехать прямо. К ближайшему мосту. Я затормозил рядом с ее машиной, когда увидел. Тут же выскочил и стал искать глазами. Эта идиотка стояла на самом краю, смотря прямо на гладь воды.
Никогда еще мое сердце не стучало так сильно, как в момент приближения к Ане. Я боялся, что она прыгнет, я боялся, что она сдастся.
– Аня? – сказал я довольно спокойно, но она чуть дернулась. А у меня чуть сердце не встало.
– Не хочешь толкнуть? А то я сама не решаюсь.
– Если хочешь умереть есть более приятные способы.
– Да ну? Например?
– Например, пуля в грудь от любимой девушки.
Аня закрыла глаза, вздохнула и перелезла через парапет. Просто села в своем шикарном платье на асфальт и стала разглаживать подол. Я доковылял до нее и сел рядом.
– Кто такой Костя?
– Он учил меня соблазнять девушек. Нашел меня после очередного привода, стал наставником, и я как на духу все рассказал. А потом предложил денег с Самсонова поиметь. А я зеленый совсем был, загорелся идей вернуть свой дом, свое, если хочешь, королевство.
– Он тоже следил за мной, получается?
– Не всегда. Просто знал основные моменты.
– Понятно. Наверное, родись я в семье Петровых было бы все проще.
– Ань, в жизни случается дерьмо, не проще ли через него переступить, чем в нем копаться.
* * * Аня ***
Я посмотрела на Богдана, на лицо, расплывшееся из-за синяков, на губы, что так любила целовать. Наверное, сейчас он думает, что выиграл. Что сделал все, как надо-спас меня от очередного мудака— и я счастливая и расслабленная упаду в его объятия, только вот он забыл кое что.
– Все дерьмо в моей жизни случилось из-за тебя. Получается, мне нужно переступить и просто идти дальше?
Богдан поджимает губы, берет наши пальцы и переплетая их, сильно сжимает. Почти до хруста.
– Если бы я на сто процентов был уверен, что ты будешь счастлива без меня, я бы наверное сказал: «Да, Ань, живи дальше». Но мы оба знаем, что так не будет.
– А я хочу попытаться, – вырываю руку и встаю. Хочу пойти к машине, но кое – что вспоминаю. – ты говорил, что приехал с какой-то целью в Москву. И эта цель не я. И наверное даже не Инна? Тогда что?
– Я зарабатывал три года, чтобы отдать деньги твоему отцу.
– За мое похищение? Но как ты мог их взять?
– Твой отец перевел их на счет в день нашей свадьбы.
– Свадьбы, – фыркаю я. – Фарс.
Богдан только усмехается и еле-еле, но встает, подходя ко мне вплотную. Дыхание перехватывает, потому что, несмотря на распухшее лицо, я четко вижу его глаза, наполненные странной решимостью.
– Я не брал тех денег, Аня. И приехал их вернуть, только чтобы больше не быть должным. И насчёт фарса. Помнишь, я говорил твоему отцу про запасной план?
– Ну, – почти шепотом. Дыхание перехватывает. Словно сейчас произойдет что – то страшное.
Богдан достает из карманов джинс листик, сложенный вчетверо. Отдаёт мне.
– Это копия, – говорит он, а я лист разворачиваю, хмурюсь. Вчитываюсь в свидетельство о браке между Ломоносовым и Самсоновой. Моргаю часто – часто, вспоминая момент, когда мы женились. Я была уверена, что все не по – настоящему. Я была уверена…
– Так что женихом я уже не буду, а вот мужем вполне.
* * *
Глава 20
Я доехала до своей квартиры и припарковала машину аккурат рядом со своей. В голове все еще шумели слова Богдана про мужа, про свадьбу, а в руке все еще торчал комканый листок свидетельства о браке. Я не понимала, как это могло случиться. В голове просто не укаладывалось, как отец мог такое допустить. Как вообще все это произошло. Мне хотелось напиться, забыться и проспать следующие несколько лет. Я вышла из машины и не закрывая ее поплелась домой. И какое было мое удивление, когда рядом с квартирой обнаружился папа. Причем несло от него прилично.
– Пап. – привлекаю я внимание. – Ты чего здесь?
– Мать твоя выгнала. Сказала, что пока ты не позвонишь ей и не скажешь, что простила меня, она в постель меня не пустит.
– То есть даже не в дом, а в постель?
– Поверь, дочь, для меня нет ничего хуже.
Я только глаза закатываю и рядом сажусь на ступеньку, забираю у него пиво и делаю глоток.
– По заднице бы тебе надавать за такое.
– Поздно уже по заднице то?
– Поздно, знаю.
Странно это, вот так сидеть и бухать с отцом.
– Иногда я думаю, что зря на Лисске женился. Зря из бизнеса ушел, зря детей настрогал.
– Ну вроде про Никиту ты не знал.
– Вроде у Мавроди. Остальных то меня кто просил делать? Я размяк. Все таки любовь отупляет.
– Ну спасибо.
– Да ты дослушай, бестолочь. Я это все к тому, что много ошибок сделал, много раз доверял не тем. А тут оказывается меня три года обманывали. Но знаешь, что тебе скажу, дочка.
– Что?
– Я ни о чем не жалею. Не о Лисске, не о тебе, не о Сереге. Даже о Косте этом не жалею. Что не говори, а он вытянул Ломоносова из ямы, в которую тот катился. Дал цель, пусть и сам хотел поиметь с этого денег. А все что произошло с тобой по вине этих придурков…
– Ужасно?
– Ну скажем так. Не настолько ужасно, чтобы
