больше, чем моя предстоящая свадьба.
– Пап, у него руки трясутся, давай я открою.
– Стой на месте, а лучше сядь в машину! – но я не шевелюсь, пока Дима дрожа и заикаясь открывает багажник.
Отец заглядывает внутрь, хмурится, сводя густые брови.
– Что там?
Глава 18
– Сядь в машину! – орет папа, но я в ответ даже не шевелюсь.
– Что там?!
– Откуда он здесь?! Какого хрена он делает в моей машине?! – рычит отец, дернув Диму на себя.
Дима молчит, и папа просто толкает его в сторону.
– Пап? – шумно дышу, чувствую, как от страха становится не по себе. Что он там увидел. Проще посмотреть, чем переживать.
– Отойди!
– Нет! Пока не покажешь! – быстро подлетаю к багажнику и чувствую как страх встает комом тошноты. Воспоминания, когда он вот такой же неподвижный лежал после выстрела, а отец силой утаскивал меня оттуда свежи как никогда. И сейчас отец хочет схватить меня, дергает, но я с каким то отчаяньем вырываюсь крича во всю глотку.
–Почему здесь лежит Богдан!? – без сознания, с завязанным ртом и опухшим лицом. – Папа? Что ты с ним сделал?!
– Что я мог сделать? Сам вижу его здесь первый раз.
– Ты врешь! Ты убил его! – бью в грудь отца, а он меня встряхивает.
– Если я хотел убить его, то он бы уже похороненный лежал. Жив он, иди сама посмотри.
– Богдан, Богдан! – возвращаюсь к багажнику и трогаю пульс, опухшее лицо. Горячий. Живой. Боже. – Ему же плохо, ему нужно в больницу! Папа!
– Да не ори! Сейчас просто отвезем его в больницу.
– Вытащи его. Сейчас же.
– Зачем это?
– Ты издеваешься?! Он человек или скотина?!
– Ох, Аня. Ты всегда была неравнодушна даже к комарам, которые потом тебя кусали, – бесится отец, но достать неподвижного Богдана помогает. Дима присоединяется. Мы вместе переносим его довольно тяжелое тело на заднее сидение.
– Его надо развязать.
– Не надо, садись в машину.
– А если у него кровь не поступает в мозг?
– Блять, Аня, она у него никогда туда не поступала. Сядь в машину! – он уже орет и отец, и я почти прыгаю на заднее сидение, но отец тут как ту.
– На переднее иди, – я со вздохом слушаюсь.
Рядом садится отец. За руль.
– А Дима?
– Доберется, коли жить хочет.
Мы газуем, а телефон мой и отца уже разрывается. А я поворачиваюсь к Богдану, еле узнавая его из-за синяков и опухшего лица.
– Его сильно избили?
– Прилично, – смотрит в заднее зеркало отец. – Алло. Да едем, пришлось водителя-долбоеба оставить на трассе. Не спрашивай меня сейчас ни о чем, Мелисса, я и так в бешенстве.
– Давай я с ней поговорю.
– Давай ты просто помолчишь, мне подумать надо, – шипит отец, бросая телефон в бардачок, а я снова на Богдана смотрю.
И мне кажется, что уголок его рта дернулся. Это конечно глупости, но все же.
– Сейчас забросим его в больницу и сразу в Загс поедем. Мне надо с Костей поговорить.
– А он тут причем? Давай просто позвоним ему и скажем, что не приедем. Думаю, сейчас стоит отменить свадьбу, – да и вообще отменить.
– То есть, чтобы тебе в голову пришла эта разумная мысль я должен был чуть не сдохнуть? – говорит вдруг гнусавый голос, и отец лихо съезжает с трассы, снова тормозя машину, так, что меня кидает на приборную панель. Я из-за этого маневра головой бьюсь.
– Папа! Больно же! – тру лоб.
– Прости, дочь. Так блять, – отец разворачивается и пистолет на него наставляет.
– Папа! – толкаю я его руку, отстегиваюсь и перелезаю через сидение, уже не заботясь о платье. Тут же развязываю его руки и салфетки беру, стирая запекшуюся на лице кровь. Так то лучше. – Тебе сильно больно?
– Твоя забота творит чудеса.
– Либо ты сейчас говоришь, как ты оказался в моем багажнике и что затеял, либо я пущу тебе пулю в лоб.
– И вам совершенно не жалко избитого.
– Богдан, ну не зли ты его.
– Ты, ты меня заебал, – выходит отец из машины, открывает дверь, а Богдан вдруг ему руку протягивает. А в руке что – то серебристое мелькает.
– Что это? – наши с отцом голоса слились в один удивленный.
– Послушайте. Просто послушайте, а потом будем разговаривать.
– Ты что избил себя сам, чтобы все это провернуть, – говорит отец, а я смотрю на Богдана, который только криво усмехается.
– Идея неплохая, но даже я не настолько мазохист.
– Так, давай сюда, – вырывает флешку отец, очевидно потеряв всякое терпение. Идет за руль и сразу вставляет флешку в магнитолу.
– Богдан, что происходит? – тихо спрашиваю, продолжая стирать с его лица кровь.
– Мне не нравится это платье.
– Тебе и не должно. Не ты же жених.
– А мне и не нужно быть женихом, – пытается усмехаться он, а я хмурюсь, не понимая, что он имеет ввиду.
– Вы можете заткнуться, я слушаю! – бесится отец, прибавляя звук на максимум. Богдан умудряется мне подмигнуть, а я застываю в ожидании.
Мы поворачиваемся лицом к магнитоле. Из колонок какое – то шипение, а потом голос знакомый. До ужаса знакомый голос Кости.
– Пап?
– Заткнись… – шипит отец и мы слушаем тихий разговор, словно из-под одеяла.
– Ты слушал?
– Если пацан встретится со стариком, не видать тебе
