карман комбинезона. Это было всё, что она хотела оставить после себя – свои мысли, свои идеи, свой вклад в науку. Не семью, не потомков, не материальные ценности – только знание.
Через сорок минут, как и было запланировано, "Гелиос-1" отделился от остальной флотилии и взял курс на Солнце. Ясна наблюдала с мостика, как два других корабля становятся всё меньше на экране, превращаясь в крошечные точки на фоне звёзд. Впереди, заполняя половину обзорного экрана, пылало Солнце – невероятно красивое и смертельно опасное.
"Я иду к тебе," – мысленно обратилась к нему Ясна. – "И я остановлю твой гнев."
В этот момент, как никогда прежде, она чувствовала глубокую связь со всем человечеством. Миллиарды людей на Земле, ничего не подозревающих о том, что их судьба сейчас решалась здесь, в пустоте космоса, в миллионах километров от их планеты. Миллиарды жизней, каждая уникальная, каждая ценная.
"Стоит ли одна жизнь миллиардов?" – этот философский вопрос всегда казался Ясне слишком абстрактным. Теперь она знала ответ. По крайней мере, для себя.
Да, стоит. Если это правильная жизнь, отданная в правильный момент.
"Гелиос-1" продолжал своё путешествие к Солнцу, унося с собой последнюю надежду человечества и женщину, решившую отдать всё, чтобы эта надежда стала реальностью.
На Земле в это время тоже решались судьбы миллиардов. "Новые Ноевы", следуя плану Элайджи и Ситары, запустили массированную информационную атаку. Сотни тысяч хакеров одновременно взломали основные медиа-платформы, правительственные сайты, системы экстренного оповещения. В течение нескольких минут весь мир узнал правду – о солнечной вспышке, о планах Вайса спасать только "избранных", о настоящей миссии квантовых щитов.
Реакция была предсказуемой – глобальная паника. Миллионы людей бросились к магазинам, скупая всё, что могло пригодиться в кризисной ситуации. Дороги, ведущие из крупных городов, оказались забиты автомобилями. Начались стихийные беспорядки возле правительственных зданий и офисов корпораций, связанных с Консорциумом Вайса.
Но среди хаоса появились и островки организованности. "Новые Ноевы" и другие подпольные группы начали координировать эвакуацию в заранее подготовленные убежища. Некоторые военные и полицейские подразделения, вопреки приказам начальства, помогали гражданским готовиться к катастрофе. По всему миру начали формироваться стихийные группы взаимопомощи.
В своём бункере под небоскрёбом Глобального Консорциума Адриан Вайс наблюдал за разворачивающимся кризисом через десятки экранов, транслирующих ситуацию в разных частях планеты.
– Катастрофа, – пробормотал он, глядя на кадры беспорядков в крупных городах. – Полная катастрофа. Хокинс и Пател перешли черту.
Рядом с ним стоял Генрих Шеффер, его верный помощник, внешне невозмутимый, но внутренне потрясённый масштабом происходящего.
– Мы пытаемся восстановить контроль над информационными каналами, – доложил он. – Но это непросто. "Новые Ноевы" создали распределённую сеть, которая продолжает распространять информацию, даже если мы блокируем отдельные узлы.
– Это уже не имеет значения, – покачал головой Вайс. – Джинн выпущен из бутылки. Теперь нужно действовать решительно. – Он повернулся к начальнику своей службы безопасности. – Полковник Харрис, каков статус эвакуации приоритетного персонала?
– Процесс идёт, но медленнее, чем планировалось, – ответил Харрис. – Транспортные артерии перегружены из-за массового исхода из городов. Космопорты блокированы толпами. Нам приходится использовать военные аэродромы и частные взлётные полосы.
Вайс раздражённо постучал пальцами по столу.
– У нас нет на это времени. Солнечная вспышка начнётся в течение суток, возможно раньше. – Он принял решение. – Активируйте протокол "Стена". Все военные и частные службы безопасности должны обеспечить периметр вокруг ключевых объектов эвакуации. Приоритетный персонал должен быть доставлен в точки сбора любой ценой.
– Любой ценой? – переспросил Харрис, понимая, что подразумевалось под этой формулировкой.
– Любой, – жёстко подтвердил Вайс. – Ситуация перешла от гипотетической угрозы к прямому выживанию. Если потребуется применить летальную силу для обеспечения эвакуации критического персонала – так тому и быть.
Харрис отдал честь и покинул командный центр, чтобы выполнить приказ. Вайс перевёл взгляд на другой экран, где отображалась ситуация в космосе.
– Что с миссией к Солнцу? – спросил он у оператора космического мониторинга.
– "Гелиос-1" отделился от основной группы и движется к точке развёртывания основного компонента щитов, – доложил оператор. – "Гелиос-2" и "Гелиос-3" завершают размещение внешнего кольца.
– Вероятность успеха?
– По оценкам наших аналитиков, около шестидесяти процентов, – ответил оператор. – Но это оптимистичный сценарий, предполагающий, что доктор Новак успешно активирует основной компонент.
Вайс задумчиво потёр подбородок. Шестьдесят процентов – не самые плохие шансы, но и не те, на которые он был готов полагаться полностью. Его собственный план эвакуации избранных должен был продолжаться, независимо от возможного успеха миссии к Солнцу.
– А что с Монтгомери? – спросил он у Шеффера. – Есть новости из Аризонского комплекса?
– Генерал захватил объект, но все данные были уничтожены заранее подготовленным протоколом стирания, – ответил Шеффер. – Пател и её команда исчезли, предположительно используя какие-то тайные выходы, не отмеченные в официальных планах. Монтгомери организовал масштабную операцию по их поиску, но пока безрезультатно.
Вайс скрипнул зубами от досады. Пател оказалась умнее и предусмотрительнее, чем он ожидал. Она явно готовилась к такому развитию событий заранее.
– Хорошо, – сказал он наконец. – Монтгомери должен продолжать поиски, но его основной приоритет теперь – обеспечение безопасности элитных убежищ. – Он вывел на главный экран карту с отмеченными локациями. – "Цитадель-1" и "Цитадель-2" должны быть полностью готовы к приёму персонала через шесть часов. Никаких задержек.
– Есть ещё кое-что, – добавил Шеффер. – Мы получили сообщение от доктора Нгуен с лунной базы. Она запрашивает дополнительные шаттлы для эвакуации научного персонала с Земли.
– Отказать, – резко ответил Вайс. – Все космические ресурсы направлены на эвакуацию приоритетного персонала согласно нашему списку. Нгуен должна работать с тем, что у неё уже есть.
– Но, сэр, – осторожно возразил Шеффер, – многие из этих учёных обладают уникальными знаниями, которые могут быть критически важны для восстановления после катастрофы.
– Я сказал – отказать, – повторил Вайс, и его тон не допускал дальнейших возражений. – Места ограничены. Выбор сделан. И я не буду его пересматривать из-за сентиментальных соображений Нгуен о ценности интеллектуального разнообразия.
Шеффер кивнул, хотя в его глазах мелькнуло что-то, похожее на сомнение. Он служил Вайсу верой и правдой многие годы, разделяя его видение будущего человечества. Но сейчас, перед лицом реальной катастрофы, некоторые решения его шефа казались… чрезмерными.
Вайс, казалось, почувствовал его колебания.
– Генрих, – сказал он, впервые за день используя имя помощника, а не обращаясь формально, – я понимаю, что некоторые мои решения могут показаться жёсткими. Но мы делаем то, что необходимо. Когда вся эта история закончится и человечество начнёт восстанавливаться, они поймут, что я был прав. Что иногда для спасения всего вида необходимы трудные решения.
Шеффер кивнул, его сомнения если не исчезли, то отступили на второй план.
– Да, сэр. Я передам ваш отказ доктору Нгуен.
В этот момент на одном
