остановившись в дверях, я судорожно сглотнула и покосилась на его запястье, скрытое длинным рукавом белой сорочки. – Уже пробовал?
– Я не сильно доверяю людям, – устроился на краешке стола Нокс. – Знала бы ты, сколько их пыталось меня отравить. Поэтому добровольцем назначаешься ты. И если все будет в порядке – попробую сам.
– Я тебе что, подопытная свинка? – возмутилась я.
Он рассмеялся.
– Да ладно тебе. Шансы, что это яд – не велики. Карга не стала бы испытывать мое терпение. Ей, как никому другому известно, так просто меня не убить.
Да плевать!
Шумно выдохнув, я подошла ближе, взяла колбу и отсалютовала.
– За твою совесть, прочно зафиксированную могильной плитой.
Сделала глоток. Кислая субстанция слегка обожгла горло и, теплой волной, устремилась в желудок. Я вернула колбу с остатками розовой жидкости темному и отступила на шаг. Подняла руку и уставилась на запястье с брачным узором.
В комнате воцарилась тишина. Около минуты ничего не происходило. А затем…
Затем свершилось чудо, и метка начала светлеть.
Сердце отбивало неровный ритм. Пальцы на ногах поджались.
Неужели это… все?
Следя за узором вместе со мной, Нокс заметно напрягся. А стоило тому полностью исчезнуть, поднес колбу к губам и осушил до дна. Приподнял рукав сорочки и уставился на свою метку. Та, через несколько ударов пульса, исчезла без следа.
Красивое лицо озарила светлая мальчишеская улыбка, источавшая непринужденное высокомерие и чисто мужское удовлетворение. При виде которой у меня почему-то свело зубы.
– Вот и все, я свободен, – продолжил скалиться маг.
– Уверен? – с сомнением поинтересовалась я, не чувствуя в себе никаких изменений.
Нокс задумался.
– Ты права, нужно проверить. Давай уроним тебе что-нибудь на ногу. Если я испытаю твою боль, значит узы на месте.
Все же он редкостный мерзавец.
– Лучше себе на голову что-нибудь урони.
Нокс закатил глаза.
– Ладно, неженка, пойдем другим путем. Что-нибудь мне прикажи.
– Поцелуй меня в задницу, – сказала, не подумав, и тут же отпрыгнула в сторону.
А ну как вправду поцелует.
Кайнокс замер на мгновение, прислушиваясь к себе. Затем, не стесняясь, зевнул.
– Работает…
– Вот и отлично.
– Лучшего и желать нельзя.
– Счастлива, как никогда.
– Прекрасно.
– За-ме-ча-те-ль-но! – выплюнула я, поворачиваясь к нему спиной. – Впрочем, я и так ничего к тебе не чувствовала. Видимо, эта метка действовала только на тебя…
– Только на меня, говоришь? – я не видела его лица, но в грубом голосе отчетливо послышалась злость. – Помнится, как ты страстно стонала мне в рот, когда мы целовались. Хочешь сказать, случись это снова, ты не произнесешь ни звука?
– И ничего я не стонала, – раздраженно бросила через плечо. – Тебе показалось.
– Тогда давай, проверим? – он схватил меня за запястье, резко поворачивая к себе. – Проведем последний эксперимент.
Пройдясь языком по враз пересохшим губам, я захлопала глазами.
– Последний эксперимент? – прошептала еле слышно, перевела дыхание и добавила уже громче. – А давай. Но сразу предупреждаю, целоваться я еще не научилась.
– Что, идеальный мужчина оказался ни на что не годен? – усмехнулся он, медленно приближая свое лицо к моему. От волнения застучало в висках, в груди затрепетало. – Ладно, потерплю.
Решив застать его врасплох, я приподнялась на цыпочках и едва ощутимо коснулась мягких губ. Сердце ухнуло вниз. Ноги подкосились.
– Достаточно?
Мужская рука легла на мой затылок, сжав в ладони прядь моих волос.
– Боюсь, детка, с таким минимумом информации наш эксперимент обречен на провал.
Нокс обрушился на мои губы как свирепый ураган. Никакой чуткости, нежности. В этот раз все было жестко и первобытно. Его руки крепко сжимали мое тело. Его страсть граничила с грубостью…
Так захватывающе, что весь мой контроль разлетелся в пыль. Надежда, ужас, восторг, сомнения и растерянность – смешались в одну кучу, пока не стали неотличимы друг от друга. Я прижималась к твердой груди. Обнимала руками литые плечи. Слыша, как из моего рта вылетают сдавленные всхлипы.
«Брачная метка?» – усмехнулась про себя. – «Всего лишь самовнушение, призванное хоть как-то объяснить возникшие у меня чувства».
Наверное, не зря в детстве моей любимой сказкой была та, где сердце красавицы-принцессы досталось не доброму принцу с прекрасными манерами, а страшному чудовищу. Я с точностью повторила ее судьбу.
– Что… что-то чувствуешь? – выдохнула я, когда поняла, что снова могу дышать.
– Нет, – так же хрипло ответил Кайнокс, сжигая меня взглядом.
Затем подхватил на руки, прошел несколько шагов и вместе с собой уронил на мягкую кровать.
– Бессовестный лгун.
– От которого ты без ума.
– Ни капли…
Он лизнул кончик моего языка и втянул его себе в рот. Тело охватила дрожь. Понятия не имею, когда Нокс успел стащить с меня платье. Не помню, как помогла ему избавиться от рубашки. Просто руки делали то, что запрещал разум. Дыхание срывалось, сердце, рваными толчками качало кровь.
– По…погаси лампу, – успела сказать прежде, чем меня прижало к матрасу тяжелое мужское тело.
Нокс удивленно приподнял брови.
– Как ты меня тогда увидишь?
И вправду, как?
Я плавилась под его губами и руками, и даже не думала смущаться. Кожа покрывалась мурашками там, где он меня касался и целовал. В голове ни единой мысли. Пот капает со лба и висков. Укол кратковременной боли, а за ней удовольствие пронизывает молниями насквозь. Утопаю в ярко-синих глазах ощущая, как мы становимся едины. Двигаемся рвано. Трогаем друг друга жадно, будто «завтра» не существует. Переплетаем пальцы и тела так, что не разобрать, где его, а где мое.
Глава 44. Смолистая сосна
Открыв глаза, Нокс поморщился. Из окна напротив били яркие лучи восходящего солнца. В замке царила гробовая тишина. Маятник на стене показывал восьмой час.
Впервые за прошедшие десять дней он спал, как младенец, и проснулся не со стойким желанием убивать, а полным сил. Неужели всего и требовалось, что заняться, наконец, качественным сексом?
Знал бы раньше, вряд ли бы столько вытерпел. А если бы изначально имел понятие, что за сладкую девчонку подарили ему забытые боги, послал бы Каргу с ее зельем к демонам в Мертвый мир.
Все же, хорошо, что не знал. И смрадной метки лишился, и не пришлось себя испытывать. Все сложилось, как нельзя лучше.
Приняв сидячее положение, он
