изливать друг другу душу.
Кайнокс? Молча? Без своих ехидных замечаний? Это так же реально, как мне отрастить крылья и слетать на луну.
Но выбирать не приходилось, я кивнула.
– И прекрати переживать, никто тебя не съест.
– Нас больше не связывают узы, так как ты узнал, что я волнуюсь?
– Для этого мне даже метка не нужна. Ты вся дрожишь.
Подхватив с кровати поросенка, Нокс сунул его под мышку. Затем взял меня за руку и потащил за собой к выходу из собственной спальни, которая вот уже неделю, как я вернулась в «Кайтауэр» считалась нашей общей.
Мы проводили здесь каждую ночь, даря друг другу наслаждение, упиваясь поцелуями, прикосновениями и ласками. Самое счастливое и безумное время в моей жизни. И омрачало его лишь одно – Нокс ни разу не пытался заговорить со мной о своих чувствах или о нашем будущем. Будем ли мы всегда вместе? Исчезли ли условия его клятвы вместе с меткой? Сама я тоже не спрашивала, боясь испытывать судьбу.
Лишь раз сорвалась, пожаловавшись Клариссе, но змея улыбнулась в ответ и предложила не торопить события, а подождать. Так и сказала:
«У Нокси за всю его жизнь ни разу не было серьезных отношений. Дай ему время привыкнуть».
Звучало логично, но закрадывались сомнения, а ну как ей просто весело за нами наблюдать?
– Веди себя с Виктором непринужденно. Как раньше.
– Но раньше я не знала о нашем родстве.
– Зато теперь знаешь.
– Кстати, – приближаясь к лестнице, я подняла на Нокса вопросительный взгляд. – Не то, чтобы я жаждала крови, мне просто любопытно. Ты хотел ему отомстить, так почему не убил?
Темный безразлично пожал плечами.
– Решил, что еще пригодится.
В главном зале, за овальным столом, в одиночестве сидел молодой – не многим старше моего спутника – мужчина, даже отдаленно не напоминавший знакомого мне господина Гривза. Может лишь тяжелым, будто уставшим от жизни взглядом?
Как странно. Обладая светлой магией, он был смуглым, черноволосым. В то время как Нокс – совсем наоборот.
При виде меня Виктор поднялся, изобразил поклон и тепло улыбнулся. Эта улыбка, однако, не коснулась его глаз. В них продолжала отражаться, вызывавшая у меня жалость, бесконечная мука.
– Госпожа Пайн.
Проводив меня к стулу, Нокс уселся рядом, посадил Трюфеля себе на колени и сделал вид, что ему нет никакого дела до нас.
– Прошу вас, обращайтесь ко мне неформально и зовите Нессой. Так меня называют родные и друзья.
Судя по тому, как дернулся кадык, Виктор сглотнул. Затем небрежно кивнул и буквально упал на место напротив.
– Прости, Несса. Просто… ты так похожа на мою жену.
Я уже знала подробности ее кончины, и что там не обошлось без прямого вмешательства Нокса – пусть он и пытался оправдаться тем, что был зол, ведь накануне Виктор отправил его истинную в Мертвый мир – а потому решила не развивать тему, уведя разговор в другое русло:
– У вас была дочь? Расскажите о ней.
Он кивнул, издав тяжелый вздох.
– Мэрилесс. Мы звали ее Молли. Я безумно ее любил, но после… после случившегося полностью ушел в себя, и мы отдалились. Я был занят самобичеванием, пытался найти способ вернуть жену, и позабыл обо всем на свете. Мне было тяжело видеть Молли, находиться в доме, где мы жили. Все это напоминало мне об Агне. Оставив дочь заботам нянек, я переехал, оборвал связь. Знаю, что она выросла, вышла замуж и уехала в Норлинг. Не взяла из наследства ни монетки. А я… я не пытался ее искать. Понимал, что поступаю ужасно, а ничего не мог поделать. Жизнь для меня остановилась. Единственным желанием было уйти вслед за Агной. Жутко бесило, что сделать я этого не мог…
Полный немого укора взгляд метнулся к Ноксу. Темный был невозмутим и делал вид, что увлечен игрой с поросенком, но порозовевшие кончики ушей выдавали его с головой.
– Значит, – снова перехватила я внимание новообретенного родственника. – Вы так и не увиделись с дочерью до самой ее смерти?
Он опустил глаза в пол.
– Ей было лучше без меня. Я знал, что живет она хорошо. Муж не обижает. Родила дочь. Лет сорок назад я все же приехал в Норлинг и посетил ее могилу. Оставил цветы... Видел твою мать издалека. Она была еще малышкой. Подходить, правда, не решился. Что бы я мог ей сказать? Здравствуйте, я ваш бессмертный предок? А даже если бы и сделал это, что бы это дало? Я не живу, Несса, лишь существую, как пустая, безэмоциональная оболочка. Во мне не осталось радости и счастья. А только усталость и горечь.
И так это было сказано, что пришлось прикусить губу, чтобы не заплакать навзрыд.
– Я не знаю, что значит потерять любовь всей жизни, – сказала, аккуратно подбирая каждое слово. – Не могу даже представить, как вам тяжело. Но думаю, узнай ваша Агна о том, как вы отдалились от собственного ребенка, ей было бы… больно. Я плохо помню родителей, они рано ушли, меня воспитывала бабушка. И когда она умерла, я попала в пансион. Там я мечтала о том, чтобы нашелся хоть какой захудалый родственник, и забрал меня с собой. Жаль, что вас не было рядом.
Виктор опустил голову и долго не отвечал. А когда снова поднял на меня глаза, они были красными.
– Мне тоже очень жаль. Я не следил за твоей судьбой, и этому нет прощения. Но… может, ты позволишь мне хоть иногда тебя навещать? Просто видеть тебя.
Кажется это он, тот хрупкий момент, который я так долго представляла –формирование семейных уз. И пусть называть этого молодого мужчину своим дедушкой, даже в мыслях не получалось, он им действительно был.
С той стороны, где сидел Кайнокс, раздалось пренебрежительное фырканье, которое Трюфель, даже приложив все усилия, никак не мог издать.
– Что этот напыщенный осел о себе возомнил? – пробубнил себе под нос темный. – Здесь и так от посторонних не протолкнуться. Решил окончательно превратить мой дом в муравейник?
– Нокс!
Какой же он вредный, этот маг. Вот обязательно нужно все портить?
С другой стороны, его замечание заметно расслабило царящую в главном зале напряженность. Даже Виктор усмехнулся, но промолчал. Он все еще ждал моего ответа, и я не стала разочаровывать.
– Конечно, вы всегда для меня желанный гость.
