вся семья, Отец заговорил:
– То, что случилось с Джолли, – омерзительно. Власти плохо относятся к религиозным группам, даже если они мирные, – я это уже давно подозревал. Такая позиция властей, как я вижу, вгоняет нас в уныние, мешает нашему самоосмыслению, является причиной наших грехов и нашей, – тут он бросил взгляд на меня, – циничности. Мы должны перестроить нашу жизнь, сделать ее более свободной и осознанной, избавиться от оков школьного образования.
Он сам будет нас учить.
Новости обрадовался только Гэбриел.
– И что, нам больше не нужно ходить в школу? – спросил он.
Отец кивнул, и Гэбриел, судорожно вздохнув, прижал к груди кулачки. У Отца имелись разные идеи насчет того, как организовать наши дни. Время, как он посчитал, – это лишняя помеха, он сам будет за ним следить. Отныне школьные звонки не будут руководить нашей жизнью, больше не будет наступать время возвращаться домой. Книги, по которым мы учились в школе, предстоит выбросить – он сегодня же лично их соберет. А выбрасывать ли из головы все, что мы из них почерпнули, – это наше дело.
– Вам придется кое-что забыть. Зато сколько нового предстоит узнать.
В то утро Отец написал два письма: одно – на имя директора академии «Файв Филдс», другое – на имя директрисы школы, в которой учились Эви, Гэбриел и Далила. Письма были вежливыми и поверхностными.
Отец желал бы реализовать свое право на домашнее обучение детей. Он изучил куррикулум[39] («Куррикула», – прошептал мне Итан одними губами, не в силах удержаться) и уверен в том, что он и его жена сумеют обеспечить его выполнение. Визитам педагогов из Совета школы они будут только рады.
– Знаешь, на каком мы будем месте в их списке важных дел? – спросил он.
Мать округлила глаза и покачала головой.
– На последнем после самого последнего. Ниже дна, – сказал он и поставил подпись.
Во время обеда я отпросилась в туалет. На полу в нашей комнате лежала кучка книг, которые я взяла в библиотеке неделю назад. Я уже прочла их все, но события, развернувшиеся столь стремительно, помешали мне их вернуть. Я представила, как будет разочарована библиотекарь, которая всегда хвалила мою обязательность и даже сказала как-то, что в ее жизни было время, когда книги нравились ей гораздо больше людей. Я опустилась на колени и стала перебирать корешки. Фантастические романы, ужастики Р. Л. Стайна, какое-то произведение Джуди Блум. Спрятать их все я не могла – они уже, считай, потеряны. Я взяла «Мифы Древней Греции» и, касаясь обложки и золотистого обреза, выпутала их из своего джемпера. Я подумала, это – самая прекрасная вещь из всех, что у меня когда-либо были.
Я запихнула книгу под матрас – Отцу не придет в голову туда заглядывать, а мы с Эви сможем доставать ее по ночам. В ванной я какое-то время стояла перед зеркалом.
– Думай, – сказала я своему отражению, наблюдая, как мои губы вытягиваются в трубочку, произнося это слово. Тогда я в первый раз представила себе, как собираю в рюкзак пожитки и покидаю Мур Вудс-роуд посреди ночи. Я могла бы поступать, как Итан – попрошайничать на улицах. Могла бы добраться до Манчестера или даже Лондона. Могла разыскать мисс Глэйд и упросить ее, чтобы она взяла меня к себе. Идея, конечно, курам на смех. Я распрямила плечи. Да и как можно бросить Эви? Пожалуй, я опережаю события. Я приподняла пальцами уголки губ и вернулась в кухню с улыбкой на лице.
Через два дома от «Лайфхауса» вскоре появился компьютерный магазин, незадолго до закрытия церкви. Он назывался «Бит по биту».
– Чертовы самозванцы, – сказал Отец, подгоняя нас, идущих позади него, когда впервые увидел вывеску. Всякий раз, когда бы мы ни проходили мимо – на воскресные службы или вечерние моления, – народу в магазине оказывалось полным-полно. За прилавком стояла молодая женщина с бритой головой и джунглями татуировок. В окошке висел рекламный плакат – «Бесплатные компьютерные курсы для взрослых». В школе мы изучали компьютерные технологии, и в основном все сводилось к тому, что мальчишки пытались посмотреть порнушку в обход установленных фильтров, однако создать документ или отправить письмо по электронной почте я все-таки научилась. Итана Отец обучил и кое-чему еще, но на других членов семьи эти знания не распространялись.
Как-то раз я мимоходом упомянула «Бит по биту» в беседе с доктором Кэй. Мы тогда разговаривали о Холлоуфилде и о том, как мало я его помню. Она подняла ладонь, нахмурила брови и сказала:
– Давай-ка поговорим об этом магазине и о том, что он значил для твоего Отца.
– Магазин ему не нравился, – сказала я. – Думаю, это более чем ясно.
– А почему, как ты считаешь?
– Потому что его собственное начинание провалилось. Он просто завидовал.
– А может быть, этот магазин стал последней каплей? Живым напоминанием обо всех его провалах? О которых он так пытался забыть, что даже место жительства сменил?
– По-моему, это был просто магазин, и ничего больше, – ответила я.
Доктор Кэй поднялась со стула – всегда так делала, когда оживлялась – и подошла к окну. Это было не то длинное окно, выходившее на Харли-стрит. В те времена мы еще встречались в больнице, расположенной в Южном Лондоне. Ее кабинет находился в цокольном этаже, и ей приходилось все время держать жалюзи закрытыми – другие врачи любили курить возле окна.
– Ну же, Лекс, – сказала она. – Попробуй влезть к нему в голову, хотя это очень неприятное место, я знаю, и проследить перечень его провалов. Занятия по программированию. Работа в отделе технического обслуживания. «Лайфхаус». Падение его идола. Провал за провалом. Мужчины вроде твоего Отца – чудны́е и очень ранимые. Они легко ломаются. Это как трещина с волосо́к в фарфоровом горшке. – Она повернулась ко мне и улыбнулась. – Ты и не узнаешь, что он разбился, пока дерьмо не начнет вытекать наружу.
– Провалы бывают у многих людей. Каждый день. Постоянно, – возразила я.
– И разум каждого из этих людей переваривает провал немного по-разному.
Она пожала плечами и вернулась к своему стулу.
– Я вовсе не собираюсь просить тебя пожалеть его. Только попробовать понять.
Мы, как это часто бывало, зашли в тупик – сидели и молчали, и каждая ожидала, что другая заговорит первой.
– Я прошу тебя об этом, поскольку это может тебе помочь.
Тот день стал первым после моего возвращения в школу. Уже наступил вечер, а мне еще предстояло посетить физиотерапевта и доделать уроки.
– Мы закончили на сегодня?
Она предприняла последнюю попытку:
– А ты не помнишь, когда открылся тот магазин? До Эпохи привязывания или после?
Я
