спорить. Мне было трудно дышать. Трудно думать.
— Он накаляет ситуацию, — я прошептала. — Он не перестанет мучить меня, пока я не откажусь от тебя как клиента или пока тебя не убьют.
Хватка Рэйфа усилилась.
— Я его убью.
Но в его лице было что-то, что пугало меня сильнее, чем кровь на стенах. В этот раз это была не просто ярость — это был страх.
Всю дорогу домой я дрожала от сдерживаемого гнева и растерянности. Каждый раз, когда я украдкой смотрела на Рэйфа, видела, как маска сходит с его лица. Он подносил кулак ко рту, чтобы не потерять контроль. Но я знала лучше — он терял хватку. Предательство Винсента ранило его глубже, чем он хотел признать.
Когда мы подъехали к особняку, меня тошнило. Он вошёл внутрь, а я застыла у входа.
Я думала, что не сделаю этого, пока не начала уже возвращаться к двери. Но рука моя легла на ручку, холодный металл впивался в ладонь, и сердце колотилось так, будто готово было расколоть ребра.
— Я ухожу, — сказала я, голос дрожал. — Я не могу больше так.
Голова Рэйфа резко поднялась от лестницы, телефон ещё был сжат в одной руке. Он посмотрел на меня, словно я ударила его.
— Адела, — сказал он голосом, полным угрозы.
Но я уже открывала дверь. Ночной воздух ворвался внутрь — холодный и резкий, и я сделала шаг за порог. Один шаг. Потом я услышала звук — он двигался. Быстро.
— Не смей...
Но он уже был рядом. Рэйф врезался в меня, словно буря, рука с грохотом захлопнула дверь, прежде чем я смогла сделать ещё шаг. Я повернулась к нему, полная ярости.
Но прежде чем я смогла что-то сказать, его руки уже сжимали меня.
— Ты никуда не пойдёшь.
Голос был хриплым, глаза — безумными.
— Отпусти меня!
Я толкалась, но это было бесполезно. Он был слишком силён.
— Ты хочешь уйти от меня? Его голос гремел на этих словах. — После всего?
После всего? — прошипела я в ответ. — Ты сам меня отталкиваешь! Я борюсь за тебя, Рэйф, а ты даже не пускаешь меня внутрь!
На одну ужасную секунду мне показалось, что он отпустит меня. Но затем его лицо стало холодным. Он поднял меня на плечо.
— Рэйф! — я била кулаками по его спине, волосы метались по лицу, пока он шагал обратно в дом. — Положи меня!
Он не сказал ни слова. Просто нёс меня по лестнице, словно я ничего не весила, его дыхание было прерывистым, хватка — железной. Он разваливался на части. Дверь спальни захлопнулась за нами. Затем он бросил меня на кровать. Я вздохнула, волосы рассыпались вокруг, и я поднялась на локти. Но он уже был рядом. Его руки уперлись по обе стороны моей головы, лицо было в нескольких сантиметрах от моего.
— Думаешь, ты просто так уйдёшь? — прорычал он. — Думаешь, я позволю тебе уйти?
— Думаю, ты никогда не давал мне причины остаться, — я ответила, голос дрожал. — Ты держишь меня в темноте, Рэйф. Ты закрываешься каждый раз, когда я пытаюсь приблизиться. Что, чёрт возьми, мне делать?
Его грудь поднималась и опускалась, словно он не мог поймать дыхание.
— Ты останешься, — прошептал он. — Даже когда больно. Даже когда всё уродливо.
— Почему? Горло сжалось. — Потому что я люблю тебя?
Слова повисли между нами. Его глаза вспыхнули безумием. Он не поцеловал меня сразу. Просто смотрел, словно я сломала его. Как будто я была единственным, что удерживало его от распада.
Глава 20
— Не уходи от меня, — прошептал он, голос едва слышный, словно дыхание. — Пожалуйста, Адела.
И тут его губы врезались в мои. Это был жестокий, настойчивый и беспощадный поцелуй, и я встретила его с каждым огненным импульсом в себе. Комната закружилась, когда он прижал меня к кровати, своим весом удерживая меня, его руки были грубы на моей коже — не нежны, не осторожны. Это совсем не была ласка. Это было что-то иное. Владение.
Но страх всё ещё извивался у меня в животе, как змея, даже когда тело отзывалось на него.
— Думаешь, сможешь просто так держать меня? — я прошептала у его губ, голос дрожал, но был дерзким. — Что сможешь запереть меня, и я останусь? Я не строила свою империю, будучи слабой. Я строила её, будучи беспощадной. И я не позволю тебе об этом забыть.
Глаза Рэйфа вспыхнули, хватка на моих запястьях сжалась, не больно, но достаточно, чтобы предупредить. Достаточно, чтобы напомнить, кто он на самом деле.
— Власть не дают. Её берут. И раз став моей — она никогда не сдаётся, — мягко сказал он. — Включая тебя.
Меня пробежал дрожь.
— Ты мной не владеешь.
Его губы изогнулись в медленную, опасную улыбку.
— Не владею?
Он отпустил мои запястья, чтобы провести рукой вниз по моей шее, большим пальцем касаясь пульса, который дрожал под его пальцем.
Слова Моро эхом звучали в моей голове: «Он уничтожит тебя, как твою мать».
Этот холодный шёпот пробежал сквозь жар между нами, и внезапно стало слишком много. Тяжесть этого. Опасность. Ужасающая притягательность этого человека, который никогда не давал мне достаточно — никогда не давал то, что мне нужно, а только то, что хотел он.
— Хватит, — сказал я, голос дрожал. — Серьёзно.
Он мгновенно застыл, дыхание прерывистое, хватка всё ещё крепкая. Но его глаза… Боже, его глаза. Эта тьма в них горела так сильно, что я чувствовала это на своей коже.
— Почему? — его голос был низким и хриплым.
— Потому что я не знаю, что это, — я сказала, глотая ком в горле. — Я не знаю, могу ли я тебе доверять. Каждый раз, когда я пытаюсь с тобой поговорить, ты превращаешь это в секс.
Это стало последней каплей. Жар мгновенно испарился, уступив место ледяному холодку. Рэйф отстранился, лицо его было необычно бледным.
— Ты думаешь, я могу причинить тебе боль? — тихо спросил он.
— Я не знаю, на что ты способен.
Долгую секунду он стоял неподвижно. А потом медленно поднялся. Потеря его тела рядом со мной ощущалась, словно внезапный, жестокий холодный порыв ветра.
— Ты хочешь правду, Адела? — спросил он тихо.
— Да. Или я пойду за ней к Моро.
Он посмотрел на меня, и мужчина, что стоял передо мной, совсем не был тем, кто целовал меня с отчаянием и огнём. Это был незнакомец. Отчуждённый и опасный. Мышца дернулась у него на челюсти, словно он сдерживал себя, чтобы
